Тут-то Гераське и подвезло: в куче рухляди всякой нашел он монисто серебряное! Прям настоящее! Серебряные чешуйки перемежались бронзовыми кружочками с дырочками. Но серебра, всё одно, не меньше трети. Такой искус был укрыть находку, себе оставить… но не смог. Сам подошел к Дурному и сунул ему.
— Авось, пригодится… для дела общего.
— О! Деньги никанские, — обрадовался Сашко. — Спасибо, Гераська, когда-нибудь сильно пригодится. Нам для жизни многого не хватает — надо будет меняться.
А тем временем с вала городка Мезенец узрел, что не все поля у Кокурея выгорели. Позади целый клин ржи стоял и осыпался, а в сторонке — конопля на ветру шелестела. Рыта тут же бросил всё ринулся туда.
— Да, уймись ты! — держали его казаки. — Сколько дён на страду требуется! Когда этим заниматься?
— Хлеб же! — вырывался Рыта. — Там же не меньше двух пудов будет. И конопля еще…
Ничем его было не пронять. Тут Мезенец сам к Сашку кинулся.
— Дурной, дай мне остаться тута на два-три дня! Я пожну, сколь успею. А молотить и веять уже на острожке будем. Ты пойми — я даже озимые на делянке засеять успею! И на лето зерно будет! И хлебушек изредка зимой сможем едать!
Гераська только тут приметил: все казаки в чем-то да лучшие были, все — старше Дурнова… А за разрешением всё чаще именно к Сашку обращались.
— Рыта, ну, как мы тебя тут одного оставим? — недоумевал меж тем тот.
— Я с ним побуду, — вдруг влез Ивашка. — Он прав, Дурной: хлеб нам зело нужен. А вдвоем и оборониться легче, и сделаем больше.
Так и порешили. Лишь потребовали, чтобы сегодня Рыта работал со всеми. Когда еще стаскивали добытое к берегу, стало ясно: «трофея» так много, что ни в какую лодочку тот не влезет. Тут же начали разбирать горелый городок на бревна и доски. Связали плот, устлали доской и привязали к лодочке. Однако, Амур так бил волной в них, что выгрести сил не хватало. Уже и шли по самому бережку, по протокам, прикрываясь островками, но едва продвигались. Гераська с Климкой слезли на плот и взялись за шесты. Так, с большим трудом поднялись по правому берегу Амура гораздо выше Зеи, чтобы иметь запас. Пока пересекали черную реку, их так сильно снесло, что они чуть Зею не миновали. А волна боковая, едва Гераську с плота не смыла.
Но Бог помог — сдюжили. До острожка добрались уже глубокой ночью. Мокрые, замерзшие и совершенно без сил. Сашко опосля того слег с лихоманкой и три дня бредил. А как очнулся, первым делом спросил:
— За Рытой и Ивашкой ездили?
За ними съездили. Мужики за те дни не только сжали весь ячмень, собрали новый плот, но и сбили ящики из досок, так как везти колоски было не в чем. Во вторую ходку лодочка почти развалилась, теперя на ней на два аршина от берега боязно отходить. Зато у ватаги всякой полезной рухляди стало так много, что жизнь начинала казаться не такой и печальной.