— Верю, — твердо ответил Санька.
— Ну… — протянул сын боярский. — Вера, она в храме хороша. Тута знать надобно. Сибирцы — это ж совсем иные людишки. Без веры, без закона. С ими только силой…
— Нормальные они людишки! — не очень вежливо перебил пленник легендарного землепроходца. — Бога, конечно, не ведают. Но закон у них есть. И во многом не хуже нашего. Их понять надо!
В клети снова повисла тишина.
— Силой просто проще, Петр Иванович. Коли есть сила, зачем напрягаться? Хабаров так и начал на Амуре. И порушил почти всё. Потому что тут иной мир. Тут Темноводье — и одной силой не сладить. Понимаешь меня?
Бекетов запустил рубленую ладонь в бороду. Вздохнул.
— Ну, ты спробуй, Дурной. Поглядим ужо.
…Наутро Дурнова выпустили. Кузнец велел горе-атаману целовать крест и пред ликом Пречистой владычицы богородицы и приснодевы Марии поклясться, что он и все его людишки верны государю-батюшке, что никаких измен он не замышляет, ясак отдает в полной мере… и так далее. Известь машинально крестился, привычно уже бил поклоны и говорил «нерушимые» слова — без малейших волнений души. Конечно, он «замышлял»! Только не то, чего все они боятся, так что совесть его чиста.
Приказной раздобрился. Даже спросил: есть ли в чем нужда у темноводцев?
— Теперя вам большую землицу надзирать надо — дам я тебе людишек в помощь.
— Да не надо… — неуверенно стал отмахиваться Дурной. Он понимал, что Кумарскому острогу в конце зимы понадобится каждый воин. Вдруг именно тех, что он заберет — как раз и не хватит? А еще он понимал, что Кузнец ему не помощников, а надзирателей впаривает. Именно по этой причине Онуфрий был крайне настойчив и три десятка все-таки принять заставил. Зато это были не кто попало — а обученные служилые воины. В куяках да почти все при пищалях.
— Если можно Онуфрий Степанович, пошли в отряде Ивашку Телятева, — сдаваясь, попросил Дурной.
— Дружок ли? — ухмыльнулся Кузнец.
— Да нет… Почти незнакомы.
Санька не стал продолжать. Тут уже никак не извернуться. Всё дело в том, что Ивашка Телятев (или Теленок) — единственное имя, которое он помнил из книг. Единственное имя среди тех, кто погибнет во время нападения маньчжуров.
«Глупо, конечно, — корил Санька сам себя. — Война же случится. Не погибнет этот — погибнет другой…».
Но всё равно не смог промолчать.
…В Темноводный шли уже два дощаника. На втором — грозное боевое пополнение, с которым еще предстояло разбираться. Дурной велел весла не мочить: черные воды Амура сами до дому домчат, за день. Атаман сидел на носу и жадно искал родные уже изгибы береговой линии. Кто-то завозился рядом.