— Я не шакал, мне твои шакальи повадки ни к чему.
«Делон» пожал плечами. Слова он не знал, но посыл понял четко.
— Хоть бы, пищаль взял. С ней ты ловчее обращаешься.
Он, словно, специально его бесил! Известь, полыхая злобой, шагнул к врагу. Сколько времени он так и не мог понять: кто таков этот «Делон»? «То за белых, то за красных» — не уловить! Но теперь-то всё ясно.
Ивашка мягко просел на ногах, уперся левым кулаком в пояс и приподнял саблю, прикрывая корпус. Улыбка плавно исчезла с его лица, будто пригоршня снега на горячем металле.
«Да как же его?» — замялся Дурной, не понимая, как подступиться к ушедшему в оборону противнику.
Он учился, все эти месяцы он старательно учился рубке. И у Тюти, и у Козьмы. Но реального боевого опыта у него практически не было. Санька два раза ударил по стали врага, сбивая ее с позиции. Но «полячка» моментально возвращалась на исходную.
«Любой удар идет от задницы» — почему-то именно сейчас вспомнилось ему. Известь раздосадованно сплюнул: этот совет ему как раз «Делон» и давал.
— Получай! — накрутил он сам себя и начал рубить, пришагивая вперед с каждым ударом. Только верхние косые — просто и без изысков.
Ивашка дважды сдал назад, сохраняя дистанцию, а затем не стал — наоборот широко шагнул вперед, просев еще ниже…
Да прямо под замах санькин! Вот она его голова паскудная! Дурной поднял руку высоко и наотмашь рубанул прямо в голову…
Правый ивашкин кулак в закрытой гарде взлетел вверх, опережая клинок. Полоса стали как бы гналась за рукой, превратившись в пологую волну, которая окутывала собой правый бок «Делона». Вот в эту волну санькина сабля и врезалась. По ней и слилась вниз. Едва в землю не уткнулась — столько силы Дурной в удар вложил. А Ивашка…
Ивашка, вроде, почти ничего и не делал. Просто кулак развернул, его «полячка» стремительной птичкой пролетела над головой ивашкиной, описала почти полный круг и приземлилась прямиком на голую шею Дурнова. Санька замер, чувствуя ледяной холод стали.
— На что рассчитывал… — вздохнул Ивашка.
А потом отнял жаждущую крови сталь от шеи, отшагнул назад и снова уперся кулаком в пояс.
— Давай еще! Только никогда не заваливайся на удар. Никогда! Тебе дал Господь две ноги — от на обеих и стой.
Дурной растеряно встал, опустив руки. Вот что это сейчас происходит?
— Ну! — рыкнул Ивашка. — Бей! Трус!
И Известь ударил. Потом еще. И еще. И еще раз двадцать, пока вместо дыхания из его грудины не раздался сиплый свист. Ивашка знаком остановил бой, ловко всунул саблю в ножны.
— Ну, говори ужо: что не так?
«Как он это делает?» — изумился Дурной, понимая, что вся злость из него давно выкипела. Но все-таки попытался.