— Гнида ты, Ивашка. Сам гнида и Гераську в стукачи подписал. Мы же тут все вместе, все друг за дружку…
— Ой, лукав ты, Дурной! — оборвал его «Делон». — Мы-то все вместе — то правда. А вот ты — особняком. Ты, найденыш — всегда себе на уме. Что-то ведаешь, но молчишь. Так… изредка сцеживаешь нам… что сам хочешь.
Ивашка распалился. Кажется, таким его Санька никогда прежде не видел.
— Вот и как мне тебе верить? Что ты удумал? Что за пазухой прячешь? Желаешь, чтоб я покорно ждал и терпел? Не, я не таковский. Мне живот мой дорог, Дурной. И Гераську я, как себя, оградить хотел. Спасти! Да он, видать, дурень, яко и ты, не принял дара.
Санька растерянно стоял на тропе. Всё, ранее происшедшее, теперь виделось ему в совсем ином свете. Приперся грибоед из будущего, владеющий всеми тайнами, и давай народом манипулировать. Он-то, разумеется, исключительно всё из благих целей делает… Только Известь как представил, что и им будет такой благодетель вертеть туда-сюда — как сразу на загривке его шерсть дыбом вставать начала.
«Это я, что ли, паскуда?».
Неожиданный поворот.
Ивашка сошел с тропы и сел на сухую кочку; все-таки от тренировки и он упарился.
— Я тебя выбрал в том годе. Хоть, резону большого мне и не было. Что-то показалось мне… Но, коли, ты меня втемную пользовать собираешься — твоя воля, конечно. Однако, тогда ж и я так сыграю — поглядим, кто кого переиграет. И гнидой за то меня называть не смей! Поживи с мое — потому поучай!
Что-то очень важное и глубоко личное на краткий миг выглянуло из-под вечной незыблемой маски «Делона». Выглянуло — и тут же скрылось. Казак снова закрылся непроницаемым щитом. Но смотрел вопросительно.
— Прав ты, Ивашка. Нехорошо это — втемную делать. Но и открыть всего — никак невозможно. Я тебе, как на духу скажу: нет у меня корыстных планов. Вот всем здесь есть, куда возвращаться. Есть ради чего и кого свою рухлядь прятать и разбогатеть. А мне некуда. Вот эта земля и эта река черная — всё, что у меня есть. И я хочу это спасти.
— Что это? — хмурился Ивашка. — Вот ож вновь темнишь!
— Нас спасти. Местных спасти. Темноводный спасти. Весь этот маленький мир! Вот ты разве не видишь, что здесь всё на волоске висит?
«Делон» пожал плечами. Мир был незыблем, только его маленькая личность нуждалась в защите, чтобы продлить бытие. Дурной вздохнул.
— Считай, как хочешь. Хоть — пророком, хоть — колдуном. Но я точно вижу крах всего, что мы строим. Начал всё рушить еще Хабаров. А добьют богдойцы. Никого на этой земле не останется. Превратится богатое Темноводье в пустынь. Только редкие тунгусы по лесам бродить будут.