Вместе с опытными пушкарями полководец стал готовить батареи для обстрела. Задачи у пушек было две: разрушить угловые башни, где могла находиться артиллерия врага, и проделать брешь в стене. Насчет последнего китайские мастера сильно сомневались — больно толстые стены построили лоча, а пушки у Минандали были совсем не осадные. Но, раз задача поставлена — принялись выполнять.
— Мой господин, — с поклоном обратился к дутуну один из них. — Милостиво прошу разрешить мне установить орудия вон на том скальном мысе.
И пушкарь указал на горку, что нависала над рекой Черного Дракона с противоположного — левого — берега.
— Неужели с такого расстояния можно добить до крепости? — изумился Минандали.
— С такой высоты можно, господин, — кивнул мастер. — А мы сможем стрелять внутрь крепости, сея ужас и разрушения.
Пушки устанавливали еще день. Война Минандали походила на то, как змея готовится к атаке: медленно собираясь в живую пружину и дожидаясь нужного момента.
На следующий день грянули пушки. Стояли они далеко, так как пока опасались обстрела с башен, но наносили страшные разрушения. Минандали велел не жалеть ядер и пороха, ибо вез всё это в избытке. Обстрел шел целый день, однако, брешь пробить так и не удалось.
— Всё равно атакуем! — приказал дутун своим помощникам.
Запели трубы, загрохотали барабаны — и сотни и тысячи воинов двинулись вперед. Минандали благоразумно держал маньчжурскую и даурскую кавалерию позади. В атаку шли многочисленные племена северных подданных империи. Им выдали лестницы и защитные щиты… Но всё это практически не пригодилось. Едва наступающие приблизились на дистанцию в сотню шагов — из-за стен высунулись черные стволы огненных няоцян — и поле заволокло дымом и огнем. Грохот залпа перекрыл все звуки в округе.
Как же много у лоча этого оружия! И какую разрушительную силу оно несет! Хурха, сахалянь, солоны и прочие падали десятками! Многие получили страшные раны! Даже толстые щиты не могли полностью защитить нападающих. А поскольку у варваров понятие воинского долга практически отсутствует — те бросились наутек, побросав снаряжение. Бежали до самого лагеря — под унизительный хохот врага.
Минандали потратил остатки дня на приведение войска в чувство. Он велел выявить главных трусов и жестоко их наказать. Но в новый штурм варваров уже не посылал.
— Всё хорошо, — негромко говорил он сам себе. — Я узнал врага, его силы и возможности. Я понял, как не надо с ним бороться, потеряв несколько сотен ненужных. Теперь я понимаю, как его победить.
С плохо скрытой злобой он посмотрел на крепость, чернеющую даже на фоне темного неба.