Более того, как единственный точно знающий, что будет дальше, Санька резко скатился в депрессию. Ничего ведь хорошего не будет. Приказным назначат Кузнеца, который для этой должности не очень подходит. Хабаров же успел так разворошить улей, что и у более подходящего атамана ничего не вышло бы. Онуфрий сын Степанов будет лавировать между враждебными группировками в войске, а вместо стратегических задач станет решать вопрос: как накормить войско? Потому что, следуя приказу из империи, дауры и дючеры скоро начнут уходить с Амура. Кто — неохотно, а кто — с радостью. Хотя, кому хочется жить в эпицентре почти постоянной войны? Казакам станет некого обдирать, а сами они ничего за четыре года не вырастили. Между тем, маньчжуры усилят свои северные рубежи, подведут войска, обучат воевать местных, обозленных на лочи-русских.
«И уже через пять лет этих казаков уничтожат, — с тоской смотрел на волнующееся море первопроходцев Санька. — Вот этих людей, Дурной. Кто-то из них чистил тебе морду, кто-то — помогал в трудную минуту. Судьба выбирать не станет — всех сметет».
— Что ж делать… — растерянно прошептал он.
Снова захотелось напиться. Только вот, при московском госте хмельным не торговали. Бродя по лагерю, Известь снова выработал план.
Пункт первый: не ныть о несбыточном. Хабаров — отрезанный ломоть, о нем и думать нечего.
Пункт второй: как только Зиновьев с бывшим атаманом уедут — освободить Чакилган, успокоить совесть.
Пункт третий: если всё обойдется — попробовать поговорить с Кузнецом максимально откровенно. Тот — мужик разумный. Может, и прислушается. Может, получится спасти людей…
Увы, исполнить удалось только первый пункт. Вернувшись к атаманскому биваку после того, как опять нарвался на буйных казаков с расшатанными нервами и крепкими кулаками, Санька невольно подслушал разговор нового приказного Кузнеца с ближниками Хабарова. О том, что Зиновьев собирается забрать всех аманатов.
ВСЕХ!
Известь старательно храпел у костра, пока заговорщики расходились, а в голове набатом гремела мысль: Чакилган надо спасать уже этой ночью!
Он же совершенно к этому не готов. Нет, Дурной уже хорошо разузнал, где держат даурскую княжну, кто ее охраняет. Несколько дней назад у него даже родился отличный план (благодаря одному чудесному происшествию). Но всё это время он думал о воровстве Ярковой девки, как о событии неопределенного будущего.
А тут — сегодня надо.
Признаться честно, Дурной слегка бздел. Даже сейчас, когда Хабарову уж точно не до своей пленницы, решиться на это было страшно.
«Я ведь с Чакилган переговорить еще хотел, — оправдывался он перед самим собой. — Подготовить ее. Да я ж и Аратана не предупредил!».