— Для кого как, бездуховный дебил! — гневно заорала профессор, а дрожащая на ее руках Дикси оскалилась на толстокожего механика. — Что ты понимаешь в высоких чувствах?! Да что вы все понимаете?! Полагаете, за столь суровой мужской внешностью скрывались примитивные и грубые человеческие души?! Это жестоко, господа! В такой трагический момент опускаться до пещерной гомофобии?! Опомнитесь! Взгляните: вот они лежат: какой покой в их мужественных лицах, какое достоинство в тесно переплетенных руках. Сорок веков истории запомнят эту трагедию нежности и несгибаемости духа.
Следуя указующей руке научного руководителя все обернулись и взглянули на мрачные тени пирамид — те согласно молчали, им было пофигу.
— Да, это нервы. Эх, парни… А могли бы жить и жить! — грустно молвил Спящий и посмотрел в глаза Катрин.
Вот это уже было лишне. Катрин не считала себя особо чувствительной, но любому цинизму должны быть границы. Невыносимо захотелось в тюрьму. Там нормальные уголовницы, простые и душевные, насквозь не отмороженные.
— Просто ужас какой-то! — выдавила Катрин, взяла за рукав переводчицу и повела к палаткам.
Экспедиционное следствие само собой сосредоточилось на лирическо-суицидной версии, ибо против нее никто особо не возражал, а иные варианты гибели охранников были недоказуемы. Вернее, не было желающих их доказывать.
Катрин была уверена, что «Цифр» кончил шеф. Мотив у него имелся, холодным оружием Спящий владеет. Не совсем понятно как могли бдительные «Цифры» его подпустить вплотную. Возможно, сработал отвлекающий маневр — уж очень вовремя профессорша выступила со своей шумной высокохудожественной декламацией. Вот тоже сука — голос плачущий, глаза сухие как вершина пирамиды Хеопса. Имеет смысл и ее тоже всерьез опасаться.
Собственно, двойное убийство ничего не меняло. Ударить в спину одинокую Вдову по-прежнему мог любой член экспедиции, включая безносую неофитку. Кто знает, что на девичьем уме уроженки местного века. Но если двое индивидов, недурно обученных убивать, вычеркнуты из списка — уже попроще. «Охранники с воза — собакам легче». Рыдать по охранникам Катрин не собиралась, вставать на сторону буквы закона и требовать полноценного расследования тоже несколько нелепо. На данный момент Вейль, видимо, и есть олицетворение некоего закона. Извращенного, но тем ни менее. Разумнее всего удвоить осторожность.
Катрин обещала вернуться домой и собиралась это обещание выполнить. Любыми средствами. Придется смотреть в глаза мертвецам и убийцам — взглянем, куда деваться. Нанимали на грязную работу, вот она — самая грязная — и есть.