— Какое это имеет отношение к безопасности и теме-делу?
— К безопасности — никакого. К теме имеет. Мне будет полезно знать вашу логику. Если про белье вопрос непристоен, я его немедленно снимаю.
— Что может быть более приличного — босс интересуется трусиками своей подчиненной, босс заботливый.
— Катрин, это вот к чему? — укоризненно взглянул шеф. — Вы знаете, что с этой стороны я абсолютно стерилен.
— Ну, допустим. Хорошо, объясняю. Трусы — это якорь и символ. Меня несет водоворотом недоброй чужой воли, кружит вихрем непредсказуемости обстоятельств, удары судьбы заставляют захлебываться пеной безумия, но каждое утро у меня в запасе есть свежие трусы и надежда вернуться к стабильности. Естественно, трусики должны быть стандартными.
— Бельевой аутотренинг? — Вейль смотрел с уважением, кажется, искренним. — Спорно. Но если вам помогает… Гм, немного завидую. Не изящности приемов психологической самонастройки, а вашей предусмотрительности. Хороший запас белья весьма уместен. Я вот не додумался.
— Ничего страшного, в следующую экспедицию снарядитесь с учетом опыта.
— Непременно! — закивал шеф. — Вернемся к грубому оружию. Значит, ничего не берете?
— Не рискну. Был печальный опыт, — кратко пояснила девушка. — Впрочем, я немного суеверна. Например, у вас с железом все может быть иначе. Может, вы счастливчик?
— О, именно так! С оружием мне всегда везло, — Вейль принялся убирать арсенал. — Благодарю за совет и пояснения.
Катрин неоднократно возвращалась мыслями к этому эпизоду. Тогда что-то не так сказала. Вернее, не уловила истинную реакцию шефа. Дело, конечно, не в трусишках и конкретных стволах. На что-то Вейль остро среагировал. На лице промелькнуло — сгинула на миг маска мордатого простака. Эх, не сильны некоторые штрафницы в психоаналитике. Впрочем, шеф еще тот орешек. С чугунной сердцевиной.
Вместе с очередной редиской мысли вернулись в нужное русло. Выставлять точные психиатрические диагнозы начальству — дело неблагодарное. Жак Вейль — законченный псих, это однозначно, подробности второстепенны. Главное — в чем его конечная цель?
Тогда в Каире шли целенаправленно, гуль в покойницкой являлся проводником к чему-то более важному. Да, «купил» с маячком шеф тогда ловко, вот этак и проявляй милосердие к невиновным даркам. Жаль беднягу гуля. Но на кладбище шеф вышел на кого-то более важного. Переговорил и передал послание? Или что-то забрал? Или отдал? Чалму-то он точно оставил. Послание-ультиматум с экспедиционной печатью и требование немедля сдать все магические и иные клады на пользу науки? Нелепо и на Вейля ничуть не похоже. Что же там, в склепе, произошло? Судя по количеству выстрелов, шеф убрал гуля, а «кладбищенского N» оставил думать. Потом к шефу заявились скорпионы… Надо думать, ультиматум не принят, членистоногие белыми флагами размахивать не собирались. Интересно, соображают Вейль и де Монтозан, во что они лезут?