— Кто? Ах, этот… — профессор неохотно сделала несколько шагов назад, оценила кости. — Видимо, одному из древних грабителей все же удалось проникнуть в погребальную камеру. Впрочем, ничего стащить подлец не успел.
— Да он вроде и не пытался, — пробормотала Катрин, глядя на невесело скалящиеся зубы и сложенные на грудной клетке кости рук представителя вороватого одиннадцатого века до н. э.
— Что же здесь странного?! Остался в одиночестве и без света, запаниковал, безвольно сдался парализующему страху смерти. Они же были ужасно суеверны. Сердечный приступ или что-то вроде того, — пояснила де Монтозан, наводя фотоаппарат на стену и делая пробный снимок без вспышки.
Археолог из Катрин был никакой, но в смертях она немного разбиралась. Пробиваться в погребение и долбить камень суеверие грабителю ничуть не мешало, а как свалился, ужаснулся и сразу помер? Сомнительно.
— Итак, «Царственная, имени которой нет», ты попала в хорошие руки, — провозгласила профессор, осторожно шагая к саркофагу. — Начнем с твоего последнего приюта. Если не ошибаюсь, тут у нас…
Катрин почувствовала, как напрягся шеф, он не скрываясь, нацеливал одновременно фонарь и пистолет в дальний угол склепа, хотя там, среди ларцов, могла затаиться разве что тень настенного бабуина. Но Вейль мотнул головой, указывая себе за спину, шпионка вынула из-за пояса «англичанина» и взяла под наблюдения входную часть галереи. Ничего опасного там не было и не могло быть — метрах в пяти проход перекрывал сплошной завал без всяких рисунков и украшательств. Но… Катрин остро чувствовала, что лучше отсюда поскорее выйти. Ну, мы тоже «ужасно суеверны» и вопиюще ненаучны.
— Алекс, диктофон случайно не заработал? — уточнила профессор. — Что ж, записывай в блокнот. Снимок первый — общий вид центральной части с саркофагом…
Вспышка камеры, тьма…
— Что за шутки? — возмутилась профессор. — Полагаете, мне вспышки достаточно? В камере аккумулятор практически на нуле, сраные вы клоуны! Подсветите!
— Клоун на корабле остался. А у меня с фонарем что-то. Собственно, тут вообще никто не шутит, — пояснила Катрин враз осипшим голосом.
В полнейшей темноте, иногда подсвечивающейся слабым голубым светом дисплея фотокамеры, слышалась возня научных и ненаучных сотрудников. Нервно озираясь и ощупью вставляя в рукоять фонаря запасные батареи, Катрин содрогнулась, увидев два покачивающихся нежно-кровавых мистических огонька. С некоторым усилием удалось сообразить, что это глаза Дикси. (Декоративное собаководство — суть зло сатанинское!).
— Похоже, в моем фонаре что-то с микросхемой, — сдерживая панику, известил «Латино». — Видимо, в этой законсервированной атмосфере электроника фотоаппарата дала странную наводку и остальные схемы…