Шансы на скорое завершение мучительного путешествия имелись. На одной из кратких стоянок Катрин попросила у художника-барона подзорную трубу — компактную и малозаметную, кратность увеличения, естественно, смешная, но выбирать не из чего. Денон, которому оптика была и самому крайне необходима, уступил прибор без малейшего колебания — истинного благородного воспитания человек, даме не может отказать. Эх, эти шпионские дела все-таки такая гадость.
Внутри-экспедиционный заговор набирал силу. За Вейлем следили в три пары глаз — Анис и капрал контролировали начальника поочередно на борту барки, стараясь не попадаться на глаза, на берегу за шефом приглядывала Катрин, используя и свой опыт, и оптику. Контролировать передвижения поднадзорного было не так сложно — на корабле особо не спрячешься, а стоянки короткие. Кое-что удалось рассмотреть.
При любом удобном случае, оставшись в одиночестве, Вейль доставал жука. Последовательность ритуала была проста: скарабей извлекался из шкатулки и опускался на пол каюты, на прибрежный камень, песок, землю… Шеф садился рядом с древней игрушкой и пристально наблюдал. Видимо, результатов не было. Порой казалось что Вейль пал духом и больше не вспоминает о своем талисмане, попросту бесцельно прогуливается по берегу. Потом Катрин сообразила — на восточном берегу шеф даже не пытается экспериментировать. Логично, можно было бы и сразу догадаться.
Судьбоносный момент наступил, когда флотилия миновала крошечный городок Эснэ. Стоянка была короткой — ждали, когда снимутся с мели две дахабьи. «Легкая Шеп» стояла на якоре у крошечного песчаного мыса, команда, не упуская момента, плескалась на мелководье — следовало соблюдать осторожность — постоянные места обитания крокодилов начинались чуть выше по течению, но кто их, ящеров, знает, могут и спуститься поближе к войне и людям. Катрин люто завидовала матросам и вполглаза приглядывала за начальством: мысик гол как коленка, куда Вейль денется. Шеф прогуливался босиком, вот присел, достал из камзола заветную шкатулку. Подзорная труба приблизила лысеющий затылок начальника, наблюдательница на миг представила что смотрит в оптический прицел, указательный палец аж зачесался… так бы и… Вейль, словно почувствовав, пригладил волосики на затылке. Вдруг он исчез. Катрин оторвалась от оптики — нет, никуда не делся — просто вскочил и замер. Сделал шаг, другой, воровато оглянулся… Наблюдательницу потрясло выражение его лица — физиономия аж светилась незамутненным восторгом. Абсолютно счастливый мальчишка. Катрин ошарашено протерла окуляр. Не может быть, показалось. Шеф опять стал взрослым одутловатым сонным человеком, возился, пряча в шкатулку свою немыслимую заводную ценность. Но восторг остался, прятался в углах обманчиво вялых и безвольных губ.