В штаб-каюте, Вейль, отыскавший чудодейственное средство, махнул на дверь. Втроем (вернее, вчетвером) выбрались на палубу. Дикси, вывалив язык, жадно дышала, шеф неверными руками откупоривал бутылку коньяка. Вахтенный слепо глянул на мучающихся бессонницей гяуров-пассажиров, вновь заворожено уставился на запад. Вейль влил в себя коньяк, трудно давился, но проглотил, запил водой, вновь принялся булькать из бутылки и гримасничать.
— Не спешите, а то усугубите. Тем более, здесь есть и другие нервно пострадавшие, — напомнила Катрин.
Шеф без особой охоты, но уступил бутылку.
Первый глоток пошел так себе — призраки червей мешали. Потом полегчало. Катрин подумала, что немой шеф даже получше былого, разговаривавшего.
Дикси сумела взобраться на борт и теперь смотрела на запад. Там в пустыне… Да, именно где-то там.
В каюту возвращаться не хотелось, Катрин устроилась на корме и незаметно задремала. На ветерке было куда полегче, да и вообще под открытыми звездами всегда спать проще. Но звезды померкли, и пришел рассвет. Вода наполнилась первыми отблесками оранжево-алого, на берегу встрепенулись и зашуршали опахала пальмовых крон. Кто-то сел рядом.
— Есть что сказать, капрал? — поинтересовалась Катрин, не открывая глаз.
— Не знаю, — Бомон принялся набивать трубку, но остановился. — Не думаете, что лучше ему было бы умереть? Он плохой командир.
— Он не командир, а наниматель. Это разные должности. И, нет, не лучше. Если он умрет до… решения всех вопросов, мы рискуем навсегда остаться больными. Драпать от него нужно было раньше, гражданин капрал. Сейчас сны и прочее нас заразили. Имеет смысл переболеть и полностью выздороветь. Или не затягивать и побыстрее сдохнуть.
— Смысл в ваших словах есть, — признал Бомон. — Мне тоже это приходило в голову. Поздно нам поворачивать. Но сегодня ночью прийти и попробовать ткнуть штыком этого… это ваше… я так и не смог. Прямо как сам не свой, встать не получалось.
— Попробуешь в следующий раз. В общем, придется проследить, куда нас несет река и судьба. Иной раз стоит рискнуть. Иначе всю жизнь придется смотреть чужие сны.
— Сны нас не пугают, — проворчал капрал.
— О, значит, прямо-таки «вас»?
— Почему нет? Анис одинока, я тоже.
— Следовательно, ты про нее все знаешь?
— Все про всех знает один бог, которого нет. Я знаю все, что она захотела рассказать. И она вообще не уродка, — с нажимом и даже угрозой сказал Бомон.
— Никогда о ней так не думала. Да меня это и не касается. Я о другом говорю. Рисковые вы люди.
— А что нам остается? — капрал сплюнул за борт. — Полагаю, сегодня этот тип не всплывет? Вообще-то я и раньше чуял, что он мертвый.