Корабль содрогнулся, заскрипел, начал разворачиваться и замер — «Шеп» села на мель. В этот же миг две пули пронзили стены каюты, одна метко угодила в лампу, на стену брызнуло масло.
— Нафиг-нафиг! — Катрин откинула крышку сундука, принялась вышвыривать шмотки.
— Вообще-то этот рундук не бронированный и ослабленный внешней резьбой, — намекнул Вейль и удивился: — Полагаете, меня это отвлечет?
Катрин лежала на спине, дрыгая ногами, стягивала с себя абаю.
— Шеф, вы в длинном платье когда-нибудь плавали?
— Нет. Мне и в коротком платье плавать как-то не доводилось. Нет, я про платье понимаю, но зачем шальвары стаскивать? Они легкие и…
— Именно что легкие. На берегу нас определенно ждет не гостеприимный дворец Азхар-паши с ужином и любезными домоправительницами. Может, на берегу полно скорпионов и прочей нечисти. Уж про мамлюков и потомков кочевников я даже не говорю. И куда я там вылезу в срамной нижней одежде? У меня полевая есть… — архе-зэка живо натянула мужские шелковые шальвары, вбила ноги в высокие сапоги, ерзая, затянула талию кушаком, принялась заталкивать за пояс ножны и прочее. — Черт, отчего так дымом прет? Наверху почти и не стреляют.
Действительно, на палубе стонали раненые, изредка бахал мушкет, но было похоже, что основная часть пехоты последовала примеру быстро ориентирующихся матросов и покинула судно.
— Не ружья — дым. Это стена гореть, — поведала Анис, прикрывая локтями голову — еще одна пуля прошила угол каютно-гаремной ширмы.
Псевдо-археологи глянули на стену — дымилась обивка, окропленная каплями лампового масла.
— Твою…! Шеф, а вы куда смотрите?! — Катрин принялась сбивать ударами платья крошечные побеги пламени.
— Я на вас глянул и решил последовать примеру — вооружиться, — прокашлял Вейль, практически ощупью проверяя дробовик.
Возгорание вроде бы потушили, но дышать оказалось попросту нечем.
— Пошли! А то или утонем, или летально прокоптимся, — Катрин, придерживая локтем громоздкую кобуру с пистолетами, полезла к двери.
Берег оказался неожиданно близко — от отмели, на которой засела «Шеп», темную полосу невысокого обрывчика и кустов отделяла лишь протока метров в тридцать. На палубе царил сущий бардак: груда военного имущества, убитый пехотинец, лужа крови, санитар над ранеными, двое легко-подстреленных и злых воинов перезаряжали мушкеты. Сержант, не признав даму в воинственном переодетом варианте, схватился за пистолет.
— Куда?! — возмутилась Катрин. — Темпераментный какой, гасконец что ли?
— Ах, мадам, я из Пикардии, — прохрипел сержант и отвлекся на берег. — Вон они, дьяволы!