— Это я понял. Нужно высаживаться, — меланхолично согласился Вейль. — Я вам про бронежилет напоминаю. Вернитесь и наденьте. А то вы сейчас на ярчайшего попугая похожи — все пули будут ваши. Или вам бронежилет тесен?
— У меня бюст безупречной формы, но умеренного размера, — заверила архе-зэка. — А про бронник можно было и раньше напомнить.
Вместе спустились и спешно собрали все остро необходимое. Катрин нацепила поверх черного кевларового «корсета» парчовый трофейный жилет — получилось странновато, но приемлемо. Шеф молча протянул один из револьверов.
— Вот теперь точно затону, — пробурчала Катрин, но сунула «смит-вессон» и барабанные обоймы в разгрузочный карман бронежилета.
— Мадам! Полковник! Не оставлять меня! — взмолилась перепуганная переводчица. — Меня здесь убивать.
— На берегу тоже убивать. Так какой смысл бегать и суетиться? — пробурчала Катрин. — Сиди здесь, солдаты тебя вытащат. А если не вытащат, скажешь мамлюкам-освободителям, что ты безвинная жертва мерзких гяуров.
Анис застонала на тему «кто такой безобразной поверит», но утешать девчонку было некогда.
Катрин соскользнула по обращенному к реке борту: оказалось на удивление мелко, не глубже метра. Но вода прохладна, а проклятые шаровары раздулись натуральными понтонами, норовя перевернуть владелицу не в меру роскошной одежды в малоудобное положение. Шпионка одной рукой топила упрямые штаны, другой принимала спускаемые шефом патронташи. Собственная кобура висела на шее, ремни приходилось придерживать зубами. Шеф увесисто, но беззвучно бухнулся в воду, забрал патронташи и отметил:
— Какая-то вы сегодня неловкая и медленно соображающая.
— С чего мне живо соображать, если я ваших экзотических увлечений вообще не понимаю? — возмутилась Катрин, освобождая зубы от ремней. — То вы собираетесь встречать рассвет на заборе с мертвецами, то жаждете лицезреть первый луч солнца на берегу средь вражьей кавалерии. Может вы романтик, а?
— Я не романтик. Я — хуже, — довольно мрачно поведал шеф.
Ближе к берегу дно начало уходить из-под ног и плыть стало неловко. Шаровары притонули, но спутывали ноги как могли. Еще хуже было то, что догадка о необходимости продуманной-обратной маскировки пришла поздновато: Катрин чувствовала себя светлым «яблочком» мишени на темном фоне воды. Парчовый жилет светился как неоновый, да еще светлая рука с сумкой-кобурой и пороховницей высоко задрана. Ладно, времена дремучие, камуфляжей здесь никто не носит. Может, вражеские стрелки сочтут за дохлого пеликана? Катрин оглянулась на «Легкую Шеп» — барка стояла обреченно накренившись, вот на носу вспыхнул выстрел — отбивались вояки 21-й «легкой». А садят по ним не то чтобы густо, но метко. Из штуцеров, что ли? О местном вооружении уместнее было бы полнее узнать, ведь имелось время, имелось…