— Я бы снаружи переночевала, — сообщила Катрин, с трудом подняла штуцер и побрела изучать тылы башни. Остальные члены экспедиции валялись на песке среди бидонов и тюков. Прошедший денек даже шефа вымотал.
Задворки башни не особо отличались от фасада. Остатки загона для скота, нечто вроде очага с остатками углей. Кучка свежего ослиного навоза. И колодец.
Катрин сдвинула массивную каменную крышку, полюбовалась на темное зеркало воды, понюхала мокрую веревку. Пахло прохладой, да что там, холодом пахло. Очень забытый запах. Как много воды…
Архе-зэка села, прислонилась спиной к камням колодца и подумала о том, что внук бедуинов все же редкостная скотина. Знал же про колодец, но счел должным облагодетельствовать двумя тяжеленными бидонами. Что за извращенное чувство юмора?! Так бы и врезала прикладом по крестцу и повыше.
Катрин вернулась к спутникам — здесь копошились, собирая топливо для костерка.
— Колодец. Воды вдосталь. В смысле, можно умыться, — сообщила архе-зэка.
Анис застонала, но поплелась к колодцу. Капрал, конечно, за ней. Безносые танцовщицы — известные чистюли.
— Что там внутри? — поинтересовался Вейль, кивая на башню.
— Не смотрела, — Катрин помолчала. — И не буду смотреть. Мне в любом случае нужно возвращаться.
— Я всецело на вашей стороне, — заверил бывший шеф. — Но от меня мало что зависит. Что касается башни, то там, насколько я понимаю, можно оставить лишнее и ненужное. К НЕМУ принято являться налегке.
— Ну да, надлежит приходить нарядной, в лучших браслетах, желательно уже благоухающей смолой для бальзамирования. Нету у меня ничего такого. И лишнего нету. Оружие не оставлю, мне еще обратно идти.
Вейль пожал плечами:
— Ваше дело. Но взглянуть все же любопытно. Я слышал об этом месте.
Ужинали почти в полном молчании. Языки пламени крошечного костра освещали лишь носы сапог. Похлебка из остатков продуктов, потом кофе, вода и снова кофе. Как бы там ни было, а неограниченное количество воды — это чудесно. Потом спутники пошли в башню, а Катрин и последняя экспедиционная скотина — к колодцу. Было уже прохладно, почти холодно, Дикси придушенно взвизгивала, но дала себя привести в порядок. Потом собака сохла завернутая, а архе-зэка стояла обнаженная под звездами, плескала на себя водой, чувствовала, как уходит из тела усталость и жар пустыни. Облегчения это не приносило, ибо смена была слишком резкой. Пугающей.
— Ничего подобного, мне нужно возвращаться, — пробурчала Катрин колодцу и звездам.
Дикси, к которой, собственно, и не обращались, фыркнула из-под сорочки-полотенца. Острый нос крысо-собаки был направлен на башню и усиленно втягивал воздух.