— На наживку мамалыжку брал, да позабыл, — пояснил бедуин. — На срок годности не обращай внимания, зуб даю, съедобная. Тушенку избегаю — ее вообще не поймешь, да и не клюет на нее никогда.

— Да уж какие претензии…

В запасах провизии ословладельца оказалась пара пачек сухих галет, но воды имелось вдоволь и Катрин осознала, что давно так славно не перекусывала.

— Ну вот, — бедуин закончил вычищать галетой жестянку из-под кильки в томате. — Сейчас на склад зайдем, загрузимся и двинем строго по делам. Время поджимает!

— Может, не нужно загружаться? — неуверенно предположила архе-зэка. — Все ж чужие вещи, сложного происхождения, с непростой аурой. Лично я только флягу возьму.

— Вот удивляюсь я тебе, леди! — возмутился бедуин. — Вроде вышла из пионерского возраста, а логика чисто девчачья. Фляги я тебе привез. Не об них речь.

Осел охотно поспешил на судейско-хозяйский свист, бедуин снял навьюченную поклажу. В одном мешке оказалась десятикилограммовая упаковка поваренной соли «Помола № 1», в другом — пустые пластиковые баклаги из-под «тоника».

— Отличный напиток! — сообщил пустынный обитатель. — Рекомендую завязывать с горячительными и переходить на освежающие. Но только натуральные! А если на полтора литра тоника плеснуть две столовых ложки рыбьего жира — так истинный эликсир. За уши не оттянешь!

— Попробую на досуге, — без особой уверенности пообещала Катрин. — Соль в деревню?

— Надо же помочь бедолагам. Странно они там существуют, придется в гости заглядывать, шефствовать. Ну и с богом иной раз словечком перемолвлюсь, чисто в исследовательско-этнографических целях, — пояснил бедуин, с энтузиазмом вытряхивая пустые мешки.

Как выяснилось, бедуинские планы были четко очерчены и идейно обоснованны.

…— Вот! — абориген, подсвечивая диодным фонариком, обвел мозолистой дланью полы башни, покрытые песком и украшениями. — Нужно забрать побольше. И не криви рот, благородная леди! Эта башня очень скоро станет сущим маяком жадности и граалем человечьего корыстолюбия. Защита нашего доброго бога ощутимо слабеет, через каких-нибудь сто лет сюда нагрянет ваш брат-археолог или иной грабитель. Храм окончательно затопчут, а к твоему бассейну начнут туристов возить. Оно тебе нужно?

— Не будет здесь туристов. Далековато от Нила и иных популярных маршрутов, — с сомнением напомнила архе-зэка.

Потомок бедуинов захихикал:

— Далеко? Эх, учить тебе географию и учить, добрая леди. Бери, говорю, бранзулетки. Они того стоят. Главное в здешнем философском аспекте — это память! Тебе ведь Хозяин намекал? Вот подаришь какой-нибудь симпатичной барышне золотую вещичку с отдельной историей, и будет та красотка благодарно вспоминать великого Анубиса и ушедших к нему. Тебя-то тоже не забудет, но мы сейчас сугубо с религиозной точки зрения рассматриваем проблему. Настоящее украшение, в котором концентрированная память, искусство ювелира и личные чувства множества ушедших людей сплелись воедино, это же серьезный артефакт! Облагораживающий! Понятно, если в руки какой шм… вертихвостки попадет, то выйдет наоборот, но ты вроде с лярвами уже не особо…