— Азхар-паша ушел с Мурад-беем. А дом его не ушел, но остался без охраны. Возможно, найдется местечко спокойно перевести дух. В крайнем случае, зарубите парочку любопытствующих сторожей, — шеф прислонился к стене и сложил «замком» руки. — Лезьте, Вдова. Кстати, откуда вообще этот внезапный прилив любознательности? Так тактично молчали, я приятно удивился.
— Я бы и дальше помалкивала, да заборы жутко надоели. Прямо рекордная ночь по заборно-барьерному спорту, — Катрин оперлась о подставленную «ступеньку», подтянулась, и, оказавшись на заборе, оглядела сад. Чистенько, красивенько, зелененько. Собак и снайперов с мушкетами не видно.
Вейль был увесист, но взобрался практически сам. Какой обманчивый мужчина. Под камуфляжными килограммами рыхлости натуральный гимнаст припрятан. Вот зачем ему это?
— Это розы? — осведомился шеф-обманщик.
— Собираетесь мне букет нарезать?
— А вам надо? Нет, я к тому, что если прыгать, то исколемся.
Логично. Спрыгнули дальше — на дорожку между клумбами.
— Этот Азхар-паша, из приближенных султанских олигархов? — поинтересовалась Катрин, разглядывая роскошные плиты из полированного мрамора.
— Что-то вроде. Влиятельный человек, поэтому ал-Джабарти[2] счел уместным уделить внимание его жизнеописанию. Но сюда Азхар-паша больше не вернется. Убьют его через месяц, — пояснил Вейль. — Вам еще что-то рассказать или мы пойдем? Вы позавтракать не хотите?
Прямо насквозь девушку видит. Скотина двуличная.
Сад оказался обширен. Беглецы осторожно продвигались к дому, шеф держал наготове револьвер, Катрин обнаружила, что выхватывать ятаган из-под разорванного подола гораздо удобнее.
Дом оказался не домом, а вполне себе дворцом. «Дизайн, который смутил их разум и ошеломил их взор; там были щебечущие птицы, и покои стояли один напротив другого, и пол был выложен разноцветным мрамором, а потолки украшены мадинской лазурью, а гипсокартонные арки крашены чистой пылью красного золота, замешанной на густой амбре».
Странная ночь (и особенно, утро) давали себя знать — хотелось слегка отстраниться от реальности, взглянуть на нее отвлеченно, как на нечто сугубо сказочное и ненастоящее. По-шахразадски. Ведь читалась когда-то бесконечная череда фантастических историй, с точки зрения здравого смысла столь же малообъяснимых, как и беготня по предрассветным буйным кладбищам.
— Недурно, — отметила вслух Катрин. — Скромно и со вкусом: две сотни рабов-садовников, сотня наложниц, два дрессированных поливальных слона, ландшафтный визирь царских кровей, павлины-стенографисты и тридцать пять тысяч курьеров.