Разумный и достойный человек, увидев перед собой забрызганную запекшейся кровью женщину в несвежем платье, да еще с холодным оружием в руках, должен отойти подальше и вызвать специально обученных специалистов. Прыгать на такую особу с ножами, сомнительными дубинками, даже очень паникуя, нет никакого смысла…
Получилось быстро и почти чисто. Наступила тишина, гостья нагнулась, вытерла клинок о рукав свежего трупа:
— Пардон, но здесь и так напачкано.
Тишина оказалась краткой, поскольку началась… нет, не истерика, но некий бурный бабий отходняк. Обитательницы дома дружно зарыдали, запричитали, и как по команде бросились пинать тела бесславно павших грабителей, швырять в них сковороды, связки перца, скалки и прочий кухонный инвентарь. Катрин оказалась несколько шокирована — с такой буйной стороны она угнетенных женщин Востока еще не знала. Тут одна из женщин уважительно, но крепко подхватила гостью под руку, увлекла в сторону, бурно заговорила, указывая то на дверь, то на окно, в негодовании притоптывая ногой, демонстрируя изящную туфельку с эффектно загнутым расшитым носом.
— Моя не понимать, — призналась Катрин. — Мы люди неместные.
Дама глянула пристально, оценила виднеющуюся под полуоторванным рукавом гостьи оливковую футболку и зверски потекший макияж глаз:
— Фрэнчи?
Отпираться было бессмысленно, как и уточнять сложную национально-европейскую принадлежность. Катрин утвердительно кивнула.
Знакомство прервал воодушевленный визг освобожденных кухонных пленниц — одна из них держала отрубленную бандитскую кисть — мизинец, украшенный тонким серебряным колечком, еще подергивался. Девицы указывали на эти остаточные судороги, всхлипывая и веселясь одновременно.
Нет, Каир все же очень странный город.
Догадливая тетка гаркнула на остальных — те мигом унялись, засуетились. Правильно, личный состав должен превозмочь последствие стресса немедленным наведением порядка.
Катрин помогла слабосильным служанкам вынести грузные тела: бандитов свалили у конюшни, старика с причитаниями потащили куда-то, надо думать, обмывать-отпевать. Старшая тетка знаками предложила Катрин и самой умыться — гостья в этом явно нуждалась. Чистота это, конечно, благо, но тут бы и покушать…
Оказалось старшая все понимает — жестикулировала она очень доходчиво. Кстати, и глаза у нее ореховые, выразительные, виртуозно насурьмленные. Каджарская живопись[5], а не очи. Да, таким искусством владеть, это вам не по городским кладбищам скакать.
Воды было вдоволь (причем и теплой!), умывшуюся гостью немедленно усадили за дастархан (или как он тут называется?) уже накрытый к трапезе. Яств оказалось порядком: десятка два, тут все и попробовать не успеешь, потому Катрин сразу взяла убедительную лепешку, фаршированную чем-то мясным, пряным, неузнаваемым, но изумительно тающим на языке. К этому делу хорошо пошла зелень и редиска — сладкая, хрустящая, тщательно откалиброванная, словно ее не выращивали, а на агростанке клонировали. «Главная по дворцу» куда-то исчезла, подавали младшие по званию — улыбчивые, симпатичные на мордахи, только слишком уж круглолицые и одинаковые. Видимо, сбежавший хозяин подбирал прислугу на свой вкус. Объяснялись знаками, что не особо отягощало — и так все понятно, да и занят рот у гостьи.