Фоток Игорь не видел, но кивнул.

– Так чего? Надо? А то я жене позвоню, она притащит. Мы тут рядом живем. За срочность тебе со скидкой отдам. За пять.

Продавец потянулся за телефоном, Игорь заторопился:

– Нет-нет, спасибо, в следующий раз возьму Барби, если другой покупатель не найдется. Сейчас просто деньги вот только на эту фигурку…

Барби Игорю были не нужны, следующий раз никогда не состоится, и вообще, можно было остановиться на «нет-нет, спасибо».

Но отказом Игорь доставлял продавцу неудобства; но «нет-нет, спасибо» – это пусть и не грубо, но неприятно, будто Игорь отмахивается от надоедливого торгаша на базаре, так можно и обидеть человека и нарваться на скандал; и даже лживого обещания вернуться за Барби в будущем недостаточно, чтобы сгладить отказ, и к тому же прозвучало неубедительно, продавец может продолжить навязывать куклу. Так что лучше еще и сменить тему:

– А ваша дочка не против, что вы продаете ее коллекцию?

– Так она где-то твоего возраста, четвертый десяток. У нас с матерью это добро годами валяется. Не, я сначала продавать не хотел – память же. Думал внучке отдать, но она, прикинь, в игрушки и не играет. Все в планшете. А потом мать, ну, жена моя, просекла, что охренеть какие бабки люди готовы платить за этих страхолюдин. Ну, Барби-то нормальные. Страхолюдина – это я про твоего этого. Кто он хоть такой-то? Гоблин, что ли? Я у дочки спрашивал, да она сама не знает. Она этот мультик и не смотрела. В детстве ее этот страшила пугал, она и не игралась им, это я помню.

– Нет-нет, не гоблин, это лягушка. Антропоморфная лягушка. – Шею под шарфом покалывало, футболка под пуховиком мокла, продавцу было неинтересно, и сам Игорь ничего не хотел рассказывать ему, но продолжал, чтобы не быть грубым: – В этом аниме, то есть в мультике, все звери очеловеченные, они живут как обычные люди. Это не фэнтези, то есть магии и мифических существ там нет, и…

– Тьфу ты. Ну, ты хоть иногда нормальные мультики включай дочке. Советские.

К продавцу, а вообще-то мастеру по ремонту телефонов, подошел клиент, и он отпустил Игоря (боже, ведь его никто не держал, никто не заставлял говорить всю эту чушь, потея спиной и ладонями, почему он просто не ушел сразу).

– По поводу Барби думай. Я долго ждать не буду, другому продам.

Спустя полчаса освобожденный Игорь сидел в автобусе. Рюкзак с Рэном Аоки лежал на коленях. Старушка на соседнем сиденье была мокрой, ее платок грустно, но уютно пах шерстью, красные отражения фар в окне тоже были мокрыми. Если бы Рэн Аоки появился у Игоря лет двадцать назад, он бы не постеснялся вытащить его из рюкзака и прижать пластиковое лицо к стеклу, чтобы Рэн любовался, охлаждался, предвкушал дождь. Мальчик-лягушка любил дождь, была у него такая фишка – он ходил с зонтиком только в солнечную погоду, а зонтик необычный, Рэн сам его изобрел: нажмешь на кнопочку – и из зонтика течет вода, Рэн как бы носил с собой свой личный дождь.