– Он искал путь сквозь математику судьбы… Нет, ты не поймешь. – Тонечка махнула рукой и продолжила раздраженно: – Он купил квартиру, и мы заложили ее кирпичом.

– Как это?

– Все заделали: окна, балкон, дверь. Отключили коммуникации, дали взятки, все просчитали. Толя внутри уже много лет.

– Тонь, ты что это вообще такое говоришь… Как это возможно? А соседи?

– Они довольны, что тихо.

– И как он там живет? Что ест?

– Сперва ел консервы. А сейчас ему уже никакая еда не нужна – его питают числа. Я же говорю, все просчитано.

– Просчитано… – Алина облизала губы и нервно засмеялась. – А зачем все это вообще?

Взгляд Тонечки сделался тусклым и сухим.

– Давай так, – сказала она, – приводи людей на экскурсию, я покажу квартиру и все расскажу.

– Тонь… – Алина вдруг испытала приступ пронзительной жалости к этой нездоровой женщине. – Тебе, может, деньги нужны? У меня мама болела, и, знаешь…

Она замолчала, увидев, как перекосилось при упоминании мамы Тонечкино лицо.

– Просто приведи людей.

– Хорошо. – Алина вздохнула. – Когда?

– Мне подойдут третье мая или пятое июля. Ночью ты, наверное, не сможешь? Три часа пять минут и пять часов семь минут отпадают?

Алина помотала головой. «Совершенно сумасшедшая», – подумала она.

– Тогда к одиннадцати тринадцати или семнадцати девятнадцати. Не ровно ко времени, а чтобы минут двадцать еще было в запасе.

– Ладно. – Алина сочувственно посмотрела на бугристую голову Тонечки. – Спишемся.

– Не подведи, умоляю! – Пальцы Тонечки, твердые и холодные, как птичьи лапки, вцепились в запястье Алины. – Хочешь, я на колени встану?! Прямо здесь? – И она действительно бухнулась наземь.

Алина кинулась ее поднимать. И, пока возвращала Тонечку на ноги, разглядела наросты на ее черепе и шее. 3 и 5, 5 и 7, 11 и 13, 17 и 19, 29 и 31 – дальше шишки скрывались под потрепанной толстовкой. Алина присмотрелась и для себя решила, что это все-таки пластический грим, что ее растленная стариком одноклассница однозначно свихнулась на почве школьных травм, математики, одиночества и бог знает чего еще.

Вдруг стало так пронзительно грустно, что захотелось Тонечку обнять. Но у той были глаза мертвой рыбы, и Алина не решилась.

«Пусть проведет свою экскурсию, – подумала она. – Ничего же не случится. И может, хоть чуть-чуть ей полегчает».

* * *

– Сколько пришло? – спросила Тонечка.

– Десять, если со мной.

– Ты не в счет. Нужно – три плюс пять, восемь. Прогони кого-нибудь.

– Тонь, люди деньги заплатили!

– Одному из вас надо уйти, – громко сказала Тонечка. – Я верну плату. – И показала пятитысячную купюру.