Я покосился на Диану. Красивая она, всё-таки. Особенно когда лежит вот так, задумчиво, и любуется незнакомыми созвездиями в небе… То есть, на самом деле, конечно, с дома Робин глаз не спускает, но помечтать-то можно?
Я придвинулся поближе к Диане. Она с подозрением покосилась, но ничего не сказала. Я, ободрённый, положил руку ей на плечи.
— Дальше что? — не оборачиваясь, заинтересовалась Диана.
— Ночь, — объяснил я. — Звёзды. Луна. Романтика…
— Во-первых, ещё вечер. Во-вторых, где ты тут увидел луну? А в-третьих, вертела я такую романтику — знаешь, на чём?.. — Диана резко повернулась ко мне.
Но почему-то не договорила. Осеклась — как будто споткнулась. Может быть, потому, что наши лица оказались вдруг близко-близко друг к другу.
Глаза совсем рядом, губы — я даже дыхание Дианы почувствовал. Ещё чуть-чуть, ещё одно движение… Я вдруг ясно понял, что могу сейчас поцеловать Диану. И мне за это ничего не будет. В смысле, пинка по яйцам — точно.
Положил ладонь Диане на затылок, подался к ней, она подалась ко мне. Сердце колотилось, как припадочное. Вот сейчас, сейчас…
— Есть, — сказала Диана, — выходит, — и отпрянула от меня.
Одним движением соскользнула с поленницы. Замерла, прижавшись к ней спиной.
Я увидел, что в доме Робин приоткрылась и быстро закрылась дверь чёрного хода. Из неё выскользнула едва заметная тень и двигаясь осторожно, вдоль стены, скрылась за домом.
— Зараза ты, Робин, — вздохнул я. — Вот, так и знай: не видать тебе Бэтмена!
* * *
Я почему-то думал, что Робин сразу скроется в тёмных дворах. Но она, держась возле стен и настороженно оглядываясь, вышла на улицу. А там вскинула подбородок, поправила косынку и зацокала каблучками по тротуару — горделивой походкой порядочной деловитой девушки.
Мы с Дианой следовали за ней на почтительном расстоянии, готовые, чуть что, скрыться с глаз — но Робин не оборачивалась. Ей, видимо, не пришло в голову, что может обзавестись соглядатаями. Самый сложный этап квеста — выбраться с родного двора не замеченной соседями — уже одолела, а дальше не парилась.
— Заметил, как она по двору пробиралась? — шепнула мне Диана. — Тропинки-то протоптаны! Не первый день по ним ходит.
Я, подумав, кивнул. По двору Робин скользила уверенно — я, когда с родителями жил, так ночью после гулянок домой возвращался. Точно знал, куда наступать, чтобы, не зажигая света, добраться до своей комнаты и не разбудить никого. Если не очень пьяный, конечно. Если очень, тогда вдвойне осторожнее наступал.
— Далеко она идёт-то?
— Да чёрт её знает… О! Свернула.
Рядом с одним из переливающихся разноцветными огнями «клубов» — этот назывался «Восточный клуб», буквы на вывеске сплетались в псевдоарабскую вязь — Робин вдруг резко, не доходя до кучкующегося у дверей народа, свернула в переулок направо. Мы с Дианой, выждав, чтобы не заметила, свернули вслед за ней.