И… никакой Робин не увидели. В переулке её не оказалось, как сквозь землю провалилась.
— Что за хрень? — пробормотала Диана.
— Портал? — предположил я.
— Окстись! Откуда в этой мухосрани порталы? Во-первых, а во-вторых, портал не только мы бы увидели.
— Тогда вариантов три, — сказал я. — Она либо взлетела, — и посмотрел в небо. Диана машинально посмотрела туда же и фыркнула. — Либо в канализационный люк сиганула, — тут я посмотрел под ноги, но в этот раз Диана не повелась. — Либо… — и замолчал в задумчивости.
— Ну? — поторопила Диана.
— Ну, либо вон в ту дверь зашла, — кивнул я на неприметную дверь в стене «клуба».
— Блин, — пробормотала Диана. — А зачем?
Я пожал плечами:
— Не зайдём — не узнаем.
Подошёл и осторожно надавил на дверную ручку. Дверь не открылась — заперто.
— Стой! — Я перехватил Дианину руку — она явно собралась стучать. — Куда ты ломишься?
— А что?
— То! Совсем, видать, в своём Альянсе расслабилась. Этот вход явно не для посетителей. Если нам тут и откроют, в лучшем случае пошлют подальше. И с боем пробираться — фигня. Если шухер поднимем, Робин, небось, не дура — ждать, пока до неё доберёмся. Смоется быстрее, чем оглянуться успеем, и второй раз мы её хрен выследим. С парадного входа надо. Попадём внутрь, смешаемся с толпой, а там уж разбираться будем.
Диана, подумав, кивнула.
Мы вышли из переулка. Сопровождаемые заинтересованными взглядами местных тусовщиков, поднялись на широкое крыльцо.
Я потянул на себя обитую кожей и украшенную золотыми заклёпками дверь. Открылась она на удивление легко.
Навстречу зазвучала музыка. Не громко, но уверенно.
Я таких мотивов лет пятнадцать не слышал — с тех пор, как родители отправляли на лето к бабушке. Бабуля загоняла меня обедать, а сама включала сериал про добрую и прекрасную, но бедную девушку, с огромными глазищами, длиннющими чёрными волосами и точкой посреди лба, которую полюбил богатый и красивый, но на редкость бестолковый миллионер.
Серий примерно сто эти двое пытались поцеловаться, потом ещё сто — потрахаться. Я давился супом, бабушка комментировала происходящее на экране, время от времени вспоминая обо мне и наставляя: «Кушай как следует, Костя! Не отвлекайся!». А потом наступала осень, и меня увозили домой. Чем там у них в сериале всё заканчивалось, я так ни разу и не узнал. Впрочем, не факт, что самое интересное вообще бы показали.
Так вот, хозяева клуба явно были фанатами девушек с точками на лбу — те обожали танцевать под такую музыку. Они, по-моему, вообще всю дорогу танцевали — делая перерывы только на то, чтобы в очередной раз не суметь поцеловаться с миллионером, или рассказать кому-нибудь о том, как не сумели поцеловаться с миллионером. Бабушка называла это: «Ох, бедненькая! Вот жестокая судьба!», а я, пока обедал, успевал придумать минимум пятнадцать вариантов выхода из положения. Однажды, по малолетству, попробовал озвучить часть вариантов бабушке. Бабушка сказала: «О боже», выпила сердечных капель и позвонила маме. Больше я свои новаторские идеи вслух не озвучивал.