— А я?
— А ты сиди тут и вздрагивай от каждого шороха. Если что, открывай огонь.
Диана посмотрела на пистолет:
— Зарядов нет.
— Ну, ещё что-нибудь подожги. Ты у меня умница, справишься.
Я подумал, не поцеловать ли Диану перед уходом, но, во-первых, мешал поднос, а во-вторых, не было уверенности, что после этого я куда-то пойду… Эх, Костя, Костя. Не везёт тебе всё-таки с бабами в последнее время.
С этой грустной мыслью я попробовал поймать подносом равновесие. Оказалось, что это не так-то просто, уж одной рукой точно. Быстро убедившись, что официант из меня, если и получится, то не вотпрямщас, я плюнул и перехватил поднос двумя руками.
Диана, наблюдающая за моими попытками, хмыкнула. Я сделал вид, что не заметил, и решительно двинулся туда, где, по моему разумению, находились «приватные кабины».
Через зал шёл, стараясь не попадаться на глаза другим официантам. А в коридоре, ведущем к приватным кабинам, выдохнул — здесь ни официанты, ни посетители не шарились, пусто было.
Я перехватил поднос и уверенно постучал в первую же дверь.
Распахнул. Шагнул. Оказался в тёмном небольшом тамбуре. От коридора его отгораживала дверь, от самой кабины — занавесь. Любят они тут занавеси, не иначе как творец этого мира в предыдущем воплощении на занавесочном комбинате работал.
— Кто там? — донёсся из-за занавеси недовольный мужской голос.
— Обслуживание в номерах, — с достоинством доложился я.
Откинул занавесь и вошёл.
Два широких кожаных кресла, между ними столик. В каждом из кресел — по мужику, на столике — выпивка и какая-то закусочная дребедень. По виду — нифига не сухарики, что-то поинтересней. И в бокалах у мужиков явно не водка с соком. Откуда-то играет музыка — не такая громкая, как в зале, но мотивы те же, из бабушкиного сериала.
А у противоположной стены, на небольшом возвышении, извивалась в танце девушка. Тоже в маске — как и та, что в зале, только одежды на приватной танцовщице было гораздо меньше, чем на общественной. Полупрозрачные широкие штаны с разрезами до самой талии, да лифчик, расшитый блёстками. Блёсток на нём, по виду, куда меньше, чем ткани.
Девушка на меня не отвлекалась, продолжала танцевать. А мужики уставились с крайним недовольством — здесь, судя по всему, вот-вот должен был стриптиз начаться. Который, по словам Шарля, в Нимире запрещён.
— Мы ничего не заказывали, — бросил один из мужиков, — ошибся, парень.
— Как это — не заказывали? Это ведь третья кабина?
— Первая, — проворчал другой. — Цифры выучи, лапоть.
— Ох. Простите. — Я попятился.
Мужики отвернулись и, похоже, тут же про меня забыли. А я вышел. И так уже увидел всё, что хотел.