Я пробираюсь к выходу на ватных ногах, лавируя в потоке людей. Здесь катастрофически мало воздуха. Я прекрасно знаю свое дело: моя задача в данный момент — раствориться, исчезнуть до того, как кто-то заподозрит неладное. Но сегодня все идет не по плану.

Отец утром позвонил и сказал, что новый арендодатель грозится поднять ставку за нашу кофейню в два раза. В два, мать его, раза. Это значит, что мне придется брать больше смен в «Зернышке» и больше заказов здесь, в театре лжи. Мои мечты о спокойной учебе можно смыть в унитаз вместе с кофейной гущей.

Я сворачиваю в коридор, ведущий к служебному выходу, надеясь срезать путь через VIP-зону. Обычно здесь пусто, только охрана, с которой я давно договорилась обо всем за пару стаканчиков бесплатного латте.

Но сегодня коридор перегорожен. Точнее, его перегораживает гора.

Мужчина стоит спиной ко мне, разговаривая по телефону. Он огромный. Не просто высокий, а монументальный. Широченные плечи, темно-синий дорогой пиджак внатяжку, который, кажется, треснет, если этот человек решит глубоко вдохнуть. Прическа Малкольм, волосы на пару тонов темнее моих, мощная шея. От него буквально веет грубой силой — какой не место в филармонии.

— Я же сказал, мне плевать на условия, — рычит он в трубку. Его голос низкий, с хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки. Неприятные. Или нет? — Если они не подпишут до завтра, я превращу их лица в отбивную. Юридически грамотно, разумеется.

Я закатываю глаза. Очередной хозяин жизни, решающий вопросы методом катка.

— Простите, — произношу я своим фирменным «невинным» тоном, пытаясь протиснуться между ним и стеной. — Разрешите пройти.

Он не двигается. Даже не оборачивается. Просто игнорирует меня, как надоедливую муху.

— Да пошел ты, — бормочет он собеседнику и сбрасывает вызов.

Я теряю терпение. Мои ноги гудят от каблуков, я хочу есть, и мне меньше всего хочется играть в вежливость с трамвайным хамом в костюме от Бриони.

— Эй, Скала, — я слегка тыкаю его пальцем в локоть. Твердый, как камень. — У вас, кажется, слуховой аппарат барахлит. Дайте пройти.

Мужчина медленно поворачивается.

Первое, что я замечаю — это глаза. Холодные, бирюзовые, редкие, похожие на воды Северного Атлантического. Цепкий взгляд хищника, который сыт, но не прочь поиграть с едой. У него жесткое лицо с резкими скулами, которые по обеим сторонам лица собрали все оттенки фиолетового и желтого, перебитый нос (что в совокупности немного портит аристократический холеный лоск его костюма) и шрам над бровью.

Он смотрит на меня сверху вниз. Медленно сканирует. Задерживается на губах, опускается к декольте (скромному, но все же), скользит по ногам. Я чувствую себя так, словно меня только что раздели и оценили стоимость каждого сантиметра кожи.