— Два миллиона! — рычит он на весь зал.
Илона поднимает табличку снова.
— Три миллиона.
Черт, если флешка все еще внутри — на счету лежит в разы меньше денег! Это безумие.
Но Илона не знает про флешку. Она просто хочет унизить нас.
Артем смотрит на нее, потом на меня. В его глазах — азарт игрока.
— Пять, — говорит он тихо, но так, что слышат все. — Пять миллионов.
Зал затихает. Илона медлит…
Глава 7
Пять миллионов рублей. Я держу на коленях бутылку ликера Шамбор, и она жжет мне ноги через ткань платья, как кусок радиоактивного урана.
В салоне гелендвагена тихо. Только ровное дыхание Артема. Он ведет машину расслабленно, одной рукой, словно мы возвращаемся не с аукциона, где он выложил состояние за безделушку, а из супермаркета, куда мы ездили за недостающими ингредиентами для салата.
Я смотрю на его профиль. В свете фонарей его лицо кажется высеченным из гранита. Ни тени сожаления. Ни капли сомнения.
— Ты псих, — нарушаю я тишину. Мой голос звучит глухо. — Пять миллионов, Морозов. Она того не стоит. Даже с учетом того, что внутри.
Артем не поворачивается.
— Я платил не за бутылку, Ромашка. Я платил за победу. Илона должна была понять, что со мной нельзя играть. Это была инвестиция в репутацию. «Морозов идет до конца» — вот заголовок, который мне нужен завтра.
— Дорогой заголовок, — бормочу я, поглаживая холодное стекло. За окном опять идет снег. — Отдам тебе все, что достану со счета.
Артем ничего на это не отвечает, достает телефон и отправляет голосовое:
«Сергей, срочно: все, что есть по инкрустированным бутылкам „Шамбор“, дизайнер Дональд Ридж. Проверь черный рынок, форумы, подпольные аукционы. У меня подозрение, что это не единичный экземпляр».
Артем смотрит на меня.
— У меня хорошая команда, Ромашка. И они работают быстро. Особенно, когда я плачу им как за спасение мира.
Мы подъезжаем к элитному жилому комплексу на Крестовском острове.
Охрана, шлагбаумы, подземный паркинг, где пол чище, чем столы в некоторых ресторанах.
Мы поднимаемся на лифте на последний этаж.
Квартира Артема — это берлога. Очень дорогая, стильная, но абсолютно нежилая берлога. Бетон, стекло, темное дерево. Минимум мебели, максимум пространства. Здесь нет ни одной личной вещи — ни фотографий, ни сувениров, ни разбросанных носков. Идеальный порядок, от которого веет холодом.
— Располагайся, — он кидает ключи на столик. — Твоя комната направо по коридору. Ванная — там же. Кухню сама найдешь, по запаху кофе.
Но мне не до экскурсий. Я ставлю бутылку на стеклянный стол в гостиной. Руки дрожат. Сейчас. Момент истины.