Артем молчит.
— Он никогда нас не отпустит. Я не вижу другого пути, при котором все остаются в живых.
— Буду зол, но… еще я буду уважать твой выбор, — наконец отвечает Артем, смотря в окно.
Глава 25
За окном мелькают начавшие просыпаться после зимы поля, редкие деревни и лес, очень много леса. Я смотрю на это мелькание и чувствую, как внутри меня тоже все мелькает, смешивается в каком-то бешеном хороводе.
Артем сидит рядом, вытянув длинные ноги. Он дремлет, откинув голову на подголовник, но я знаю — он не спит. Слишком напряжена линия челюсти, слишком ровно он дышит.
Я смотрю на него. Откровенно пялюсь в очередной раз. На шрам над бровью, на то, как подрагивает его кадык.
— Если ты будешь так на меня пялиться, я подумаю, что у меня сопля на носу, — не отрывая глаз, хрипло произносит он.
— У тебя там комплекс неполноценности, — парирую я. — Не могу оторваться.
Артем открывает глаза и усмехается одними уголками губ.
— Комплекс неполноценности? Серьезно, Ромашка? У меня?
— Ну да. Ты так старательно пытаешься быть крутым, что это уже перебор.
Он вдруг подается вперед, перехватывает мою руку и прижимает к своей груди. Сердце бьется ровно, сильно, как метроном. После реанимации этот жест стал нашим маленьким ритуалом.
— Чувствуешь? — спрашивает он тихо. — Оно стучит только для тебя. Остальное — просто картинка.
Я замираю. В такие моменты он становится совершенно невыносимым. Не потому, что бесит, а потому, что пробивает все мои защиты.
— Ты нечестно играешь, Морозов.
— Я всегда играю честно, — он отпускает мою руку и откидывается обратно. — Просто ты привыкла, что все вокруг врут. А я не умею.
— О, правда? — я выгибаю бровь. — А Кирилл, Денис? Ты мне про них рассказал?
Артем кривится, будто от зубной боли.
— Аня, это другое.Ты мне теперь это вечно припоминать будешь, да? Насчет Кирилла — да я сам не знал, что он в России. Думал, он в Штатах. Прямо как… Вика. Мы с ним не общались пять лет! Он выбрал другую сторону. А насчет Дениса — я был больше, чем уверен, что поговорка «в одну реку невозможно войти дважды» работает.
— А какая сторона у тебя? Ты понимаешь, что, если я соглашусь на то, что там Виктор может мне предложить, я тоже, по сути, выберу другую сторону?
Он смотрит мне прямо в глаза.
— Я буду злиться, Аня. Но я понимаю это. Моя сторона та, где ты.
Я отворачиваюсь к окну, потому что иначе он увидит, как у меня дергаются губы. Потому что от таких слов хочется то ли плакать, то ли смеяться, то ли прыгнуть на него прямо здесь, в купе. В итоге я просто фыркаю в стекло.
— Где ты набрался этих фраз? В дешевых сериалах? Но, должна признать, звучит дико романтично, — как всегда пытаюсь чуть-чуть скрыть свои истинные чувства за ширмой слов.