Но, черт возьми, как же он целуется!
Он меняет угол наклона головы, углубляя поцелуй. Его язык властно вторгается в мой рот, сплетаясь с моим. Это танец двух хищников. Я кусаю его в ответ, и он рычит — низко, вибрацией, которая отдается у меня в животе.
Это длится вечность. Или три секунды.
Он разрывает поцелуй так же резко, как начал.
Мы стоим, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Мои губы горят и припухли. Сердце колотится как сумасшедшее. Зрачки в его бирюзовых глазах — расширенные. Это удивление.
— Хм, — хрипло произносит он, проводя большим пальцем по моей мокрой губе. — А в контракте мы, кажется, погорячились с пунктом про отсутствие влечения.
Я с трудом восстанавливаю дыхание. Пытаюсь вернуть на лицо маску презрения, но получается плохо. Щеки пылают.
— Это была просто игра, — сиплю я. — Тест-драйв.
— Конечно, — он усмехается, но его взгляд серьезный, тяжелый и… в нем появился голод. — Только ты вцепилась в меня так, будто хотела оторвать кусок.
— Я защищалась!
— Ага, языком.
Он отходит, поправляя пальто. Вновь становится чрезвычайно собранным бизнесменом.
— Ладно, Ромашка. Тест пройден. Химия есть. Даже слишком много. Придется научиться ее контролировать, иначе мы сожжем декорации.
Он идет к выходу, не оборачиваясь.
— Идем. У тебя двадцать минут на сборы.
Я стою у стола, касаясь пальцами губ. Они все еще пульсируют. Вкус «Робусты» остался на моем языке. Горький. Терпкий. И пугающе сладкий.
Я попала. Конкретно попала. Не на контракт и не на деньги. А в капкан, который захлопнулся в тот момент, когда я ответила на этот поцелуй.
— Иду, — кричу я ему вслед, хватая сумку.
Выходя из кофейни, я вешаю табличку «Закрыто». Надолго.
Глава 6
Я чувствую себя сосиской в тесте. Очень дорогой, элитной сосиской, завернутой в дизайнерское тесто из шелка и кружев, которое стоит как почка моего отца.
Платье, которое выбрали стилисты Артема, — это преступление против анатомии. Оно нежно-пудрового цвета, в пол, с открытой спиной и разрезом до бедра. Красивое? Безумно. Удобное? Я не могу вдохнуть полной грудью, не могу широко шагать, и, кажется, если я чихну, то этот шедевр итальянской моды лопнет на моей заднице, опозорив меня перед всем бомондом Санкт-Петербурга.
— Не сутулься, — бурчит Артем, поправляя бабочку перед зеркалом в холле своего пентхауса.
Сам он выглядит… незаконно хорошо. Классический черный смокинг сидит на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч. Белоснежная рубашка контрастирует со смуглой кожей. Если не знать, что этот человек зарабатывает на жизнь, выбивая людям зубы, его можно принять за лондонского брокера или наследного принца какой-нибудь маленькой, но гордой страны.