Время летит незаметно. Я чувствую, как во мне что-то просыпается — то, что когда-то задушили во мне при первой попытке учиться. Надежда. Азарт. Желание играть.
Звонит телефон. Это Галя по видеозвонку.
— Ань, привет! — ее лицо на экране сияет. — Ты где? У тебя там книги до потолка.
— Готовлюсь, — вздыхаю я. — История театра меня добьет.
— Не добьет. Ты же Ромашкина. Ты сама кого хочешь добьешь.
Я смеюсь. Мы говорим недолго — у Гали свои дела, у меня репетитор вот-вот начнется.
Я мечтательно вздыхаю, вдруг подумав об Артеме. Мы с ним тут держим баланс, который когда-то казался невозможным. Сила и нежность. Жесткость и свобода.
* * *
После занятий я захожу в кофейню. Мы готовимся к открытию, которое уже совсем скоро. Артем уже там — разбирает поставку зерен, хмурится, пробует что-то из новой партии.
— Не то?
— Не то, он отодвигает мешок. — Кислит. Для робусты слишком кислит.
— Дай сюда.
Я подхожу, пробую на язык, прислушиваюсь к послевкусию. Действительно кислит, и меня, почему-то, от этой кислоты вроде как аж подташнивает.
— Это арабика, — заключаю я. — Пересорт. Поставщик облажался.
— Я ему устрою, — рычит Артем, но в его голосе больше усталости, чем злости.
— Не надо. Просто верни. И скажи, что в следующий раз будем брать только проверенное. У нас репутация.
Он смотрит на меня, и вдруг его лицо разглаживается.
— Когда ты успела стать такой деловой?
— Это ты на меня плохо влияешь, — улыбаюсь я. — Учусь у лучших.
Он тянет меня к себе, и мы стоим так посреди ещё пустого зала.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— Знаю, — он целует меня в висок. — И я тебя.
Глава 26
Самолет идет на посадку, и я в который раз за последние восемь часов ловлю себя на мысли, что сплю. Потому что такого просто не бывает. Не бывает, чтобы вода была настолько бирюзовой, чтобы острова в океане выглядели как россыпь изумрудов на бархатной ткани, чтобы небо было настолько синим, что кажется — его нарисовали. А ведь говорят, что сейчас уже не сезон. Точнее, сезон, но «дождей».
— Ромашка, ты дыши, — голос Артема возвращает меня в реальность. — А то посинеешь.
— Я дышу, — выдыхаю я, хотя на самом деле — нет. — Просто я никогда не была на Мальдивах. И вообще, я никогда не была нигде, кроме Питера, Москвы, а теперь ещё и Бийска.
— Теперь будешь бывать. Часто.
Я поворачиваюсь к нему. Артем в белой льняной рубашке, с легкой щетиной, в солнцезащитных очках, выглядит так, словно сошел с обложки журнала. Он улыбается, и в этой улыбке — все обещания, которые он мне давал, и которые теперь сбываются, потому что он их исполняет.
— Ты сказал «отдохнем». Сказал «пять дней». А теперь я вижу, что мы летим бизнес-классом в отель, который, судя по картинкам в интернете, стоит как тот твой диван в пентхаусе, который сам по себе стоит как крыло самолета.