— Кстати, — шепчет он мне в губы, — твой отец прислал мне около сотни сообщений с фотографиями из Италии. Ты что, его заблокировала? А то у меня такое ощущение, что я один отдуваюсь. Говорит, что нашел там ещё одну инкрустированную бутылку «Шамбора». И ещё спрашивает, не нужна ли нам помощь в управлении…

— Пусть оставит бутылку там, где нашел, — я смеюсь, прижимаясь к его груди. — Мне достаточно того, что мой главный приз сейчас пытается стащить у меня круассан.

Артем накрывает мою руку своей, удерживая от тарелки с выпечкой.

— Вообще-то, я тут главный инвестор. Имею право на дегустацию.

— А как же «Сахар — это яд, тесто — это смерть»? — гнусавлю я, зажав пальцами нос. — К тому же, ты тут главный инвестор, а я — главный бариста. И я говорю: круассаны для клиентов.

— Но это же твой, — растерянно моргает Артем, но его выражение тут же изменяется на лукаво-игривое. — А что для меня?

— Для тебя — управление целой империей, — говорю я, и в моем голосе появляется доля серьезности. — Как там «Зеркала», кстати?

Артем вздыхает, отпуская меня, и я вижу, как его лицо на секунду становится старше, более усталым. Но только на секунду.

— Все в порядке, я уладил. С американской частью практически не будем пересекаться, за исключением отчетов раз в квартал.

С тех пор, как умер мой настоящий отец, управление российской частью «Зеркал» полностью легло на нас с Артемом. А, так как я и бизнес — вещи не настолько близкие, то, по факту, по большей части — на Артема. Совет, попечители, новые правила, которые мы ввели практически сразу же. Больше не было никаких «изъятий и помещений в стерильную среду». Мы до сих пор тестировали близнецов, и, находя подходящие пары-тройки-четверки и даже пятерки, начинали финансировать детей внутри их собственных семей. Конечно, строго подотчетно, с проверками. Мы должны были быть уверенными, что деньги уходят на развитие таланта, а не на неподобающую жизнь родителей. Мы также организовали специальные курсы для подготовки родителей талантливых детей, чтобы им было проще строить дорожные карты своих вундеркиндов.

— Ты молодец, ты за это время столько всего нового придумал для программы, — хвалю Артема я.

— Мы придумали, — поправляет он. — Ты же меня постоянно пинаешь, чтобы я не забывал, зачем мы это делаем.

Я улыбаюсь. Это правда. Моя роль в управлении «Зеркалами» важная. Я та, кто напоминает, что за цифрами и протоколами стоят живые дети. И это важнее любых бизнес-планов.

— Знаешь, — говорю я, поправляя воротник его рубашки, — ты справляешься. Лучше, чем думаешь.