Артем некоторое время молчит, а затем горько усмехается. Он не торопит меня, позволяя осознать прочитанное.

— Значит, мы… — я не могу подобрать слово.

— Мы на одной стороне, Ромашка. И всегда там были, даже когда не знали об этом, — твердо произносит Артем.

— Поехали, — я встаю, едва не опрокидывая стул. — Поехали в БДТ. Я хочу знать, что там оставила для меня мама.

* * *

Мы выходим на холодную набережную. Ветер с Мойки пробирает до костей. До БДТ ехать всего ничего — минут десять, раньше я бы и пешком прошлась… Но сейчас… Охрана Артема уже ждёт нас у выхода. А также два черных гелендвагена, создающие облака пара. Уже два гелендвагена, или у меня в глазах двоится?

Артем кивает Диме, и тот садится за руль первой машины. Сам Морозов открывает мне заднюю дверь.

— Все нормально, я не сяду за руль, — коротко бросает он, заметив мой вопросительный взгляд. — А Гришу я, естественно, отпустил. У парня стресс после того, что случилось. Пусть проспится, обдумает.

Машина трогается плавно.

— Как думаешь, Бульдог знал? — спрашиваю я, голос дрожит.

Артем пожимает плечами, в его глазах — тень сомнения.

— Возможно. По-крайней мере, раньше, лет десять назад, он был предан отцу.

Я напрягаюсь.

— Прости, Ань… Я не знаю как мне его теперь следует называть. Если «Зеркала» — это его проект, то Бульдог мог быть в курсе всего. Мог быть частью моей специальной «среды». Не уверен, что это важно сейчас.

Я киваю, хотя внутри все кипит.

Через восемь минут мы заходим внутрь Большого Драматического. Я замираю, потому что меня накрывает привычным ощущением праздника каждый раз, как я пересекаю порог вообще любого театра. Пока я гадаю, каким именно способом мы сможем попасть в гримерную, Артем уже направляется в сторону администраторов и как-то сказочно быстро решает этот вопрос. А когда он присоединяется ко мне, то мгновенно поясняет:

— Что? Не смотри так на меня, Аня. Я всего лишь купил экскурсию в легендарную девятую гримерную.

— Но… — я собираюсь напомнить ему, что нам, вообще-то, нужно в двенадцатую. Холодком по спине начинает ползти страх: а вдруг ключ не подойдет? Вдруг замок давно сменили? А там есть камеры? Вдруг нас обвинят, в том, что мы незаконно вынесли что-то из театра?

Артем подходит ближе, накрывая мои дрожащие ладони своими. Его руки — огромные, мозолистые, сейчас мне кажутся самым безопасным местом на планете.

Наши шаги гулко отдаются в длинном коридоре. Гримерная номер двенадцать — в самом конце актерского крыла. Охрана остается у входа и на лестничном пролете, мы с Артемом идем дальше одни, даже не останавливаясь у девятой, в которую куплена экскурсия.