Бах!

Звук выстрела в замкнутом пространстве гримерной кажется взрывом. Позади осколки стекла дождем сыплются на пол.

По куртке расплывается темное пятно. Несмотря на это, Артем бьет коротко, страшно, Виктору в солнечное сплетение, потом — в челюсть, и, наконец, выбивает пистолет из рук. Он отлетает в сторону, скользя по пыльному паркету.

— Аня, пистолет! — орет Артем, вцепляясь в отца.

Теперь все это напоминает грязную уличную драку между сыном и отцом, который разрушил его жизнь.

Павел Андреевич оказывается быстрее меня, и поднимает пистолет с пола.

— Папа, помоги ему! — кричу я, указывая на Артема.

Но отец делает шаг назад.

— Я не могу… я не могу в него стрелять.

Виктор, несмотря на возраст, оказывается чертовски сильным. Он хватает Артема за горло, прижимая к стене.

— Ты всегда был слабым, — хрипит он. — Жалость к этой девке тебя погубит.

— Бегите! — орет Павел.

Отец кидает мне пистолет, а потом — мой тихий, но, как оказалось, азартный папа превращается в берсерка. Он хватает тяжелое трюмо и с силой толкает его на Виктора. Зеркало разлетается вдребезги, осыпая моего биологического отца и Артема сверкающим дождем.

Виктор успевает отшатнуться в сторону, прежде, чем Павел издает дикий, нечеловеческий крик, и бросаясь на на Виктора и обхватывая его сзади, вцепляется в него.

— Павел, ты труп! — Виктор пытается сбросить его, но отец вцепился мертвой хваткой.

Я вскидываю холодный, тяжелый пистолет. Руки дрожат так, что мушка ходит ходуном. Я никогда не стреляла из боевого. Но сейчас я представляю, что это — всего лишь финал спектакля. И мне нужно поставить точку.

Я кидаю быстрый взгляд на Артема: он привалился к стене, и поверхностно дышит, зажимая рану.

— Отвали от них! — зло кричу я.

Виктор оборачивается. На его лице — кровавая ухмылка.

— И что ты сделаешь, как там Артем тебя называл, Ромашка? Выстрелишь в отца? Кстати, в которого из? Разве в том, что твоя жизнь полетела к чертям, вины Павла меньше? А в целом, я думаю — у тебя кишка тонка в любом случае.

Он делает резкое движение рукой, выхватывая из-за голенища ботинка нож.

Артем вскакивает, и пытается перехватить его руку на себя, но Виктор успевает его полоснуть по тому же плечу, сквозь которое совсем недавно прошла пуля. Артем вскрикивает, и крови становится ещё больше.

— Нет! — я нажимаю на курок.

Щелк.

Осечка. Чертова осечка!

Виктор смеется. Этот звук — самый страшный, что я слышала в жизни. Он заносит нож для удара в шею Артема. Артем успевает как-то пронырнуть под руку Виктора и ударить его в висок. Тот обмякает, но его снова подхватывает Павел.