Я могла бы потерять себя здесь и притвориться, что вернулась домой. Притвориться, что моя жизнь — это не какая-то безумная сказка. Мысль о том, что Финн может оказаться таким же чужим, как Эдгар, заставляет мой желудок сжиматься от ужаса. Я опускаю голову и позволяю воде течь по лицу.
Рейн обхватывает основание моей шеи одной рукой, пока вторая соскальзывает по талии вниз и сжимает мою задницу. Он приближает губы к моему уху, делает глубокий вдох и шепчет:
— Хочешь, я тебя отвлеку, малышка? Я знаю, что у тебя в голове сейчас, наверное, полный пиздец из-за тех гадостей, что наговорил твой брат. — Он запинается. Я поднимаю голову и встречаю его взгляд. Он кладет обе руки мне на бедра и тянет назад, пока мы оба не оказываемся под струями. — Позволь мне попытаться заглушить это? — с тоской произносит он.
Я всматриваюсь в его измученные голубые глаза, а затем опускаю взгляд к мягким губам.
— Рейн, я знаю, как тебе больно после всего, что случилось в Баркове. Не прячь свою скорбь, — шепчу я едва ли не в самые его губы, пока он прижимается своим лбом к моему. И только сейчас я замечаю его слезы, которые под потоками воды разглядеть было почти невозможно.
— Я всех подвел… Я позволил Бенни умереть. — Мука в его глазах отчаянно дергает за ниточки эмоций, запертых под замком моей Тени. Но я не смею потянуться к ним и выпустить наружу. Я вижу отчетливо, как день, насколько ему плохо, и я больше никогда не хочу чувствовать эту боль.
— Что произошло в отеле, Рейн? — тихо спрашиваю я.
Его глаза наполняются слезами, и он роняет голову мне на плечо, пока из его груди вырывается надрывный всхлип:
— В одну секунду все было нормально, а в следующую люди начали, сука, взрываться. Те, кто не взорвался запаниеовали. Там было столько этих хреновых черных дымных силуэтов… — Он со свистом делает душераздирающий вдох. — Все были растеряны и напуганы, поэтому открыли огонь. Бенни… он был… Он стоял прямо передо мной и поймал столько гребаных пуль.
Никогда не думала, что слушать рыдания взрослого мужчины может быть так невыносимо горько. Его тень ходят ходуном, и все, что я могу сделать — это крепче обнять его.
— Это не твоя вина.
Он перестает дрожать и замирает. Отстранившись, он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах вспыхивает горькое осознание:
— Нет, не моя. Это вина Элиаса. Я должен был прикончить его, когда у меня была возможность.
Я качаю головой:
— Не думаю, что у тебя вообще была эта возможность, Рейн. Он сам позволял тебе пытать его.
Он прикусывает нижнюю губу и обреченно опускает плечи. Я обвожу пальцами шрамы на его шее и челюсти. Он отвечает тем же: обхватывает мой подбородок большим и указательным пальцами, притягивая к себе. Его дыхание обжигает мои губы за мгновение до того, как он впивается в них долгим поцелуем.