Должно быть, в какой-то момент я проваливаюсь в сон, потому что, когда я открываю глаза, то утыкаюсь прямо в серые глаза Артура, где едва заметны блеклые изумрудные вкрапления. Тело мгновенно каменеет. Я судорожно втягиваю воздух, глядя на его лицо в упор. Его черные волосы щекочут мне лоб и щеку.
Его губы находятся так близко от моих, что я кожей чувствую их тепло. Его руки — литые тиски из мышц — упираются в матрас по обе стороны от моей головы, а весь вес его тела словно умоляет рухнуть прямо на меня.
— Я всего лишь человек, маленькая тень. Что ты со мной делаешь? — шепчет он, и его мрачный, тяжелый взгляд выжигает мне душу тысячей эмоций, которые я никогда не смогу облечь в слова.
Мне невыносимо хочется, чтобы он обнял меня. Прикоснулся. Взял силой прямо здесь.
Он поднимает руку, и его большой палец медленно скользит по моей нижней губе, заставляя меня приоткрыть рот. Его взгляд мгновенно опускается к моим губам; между нами вспыхивает глухое, томительное вожделение.
— Зачем ты здесь? — спрашивает он, и в его голосе мешаются легкое недоверие и любопытство. Застать Артура врасплох — редкая удача, и я с наслаждением разглядываю его растерянное, чертовски красивое лицо.
Моя рука сама собой поднимается вверх и ложится на четко очерченную впадину его щеки. Его глаза покраснели. Он так измотан. Мне невыносимо хочется подарить ему хоть каплю облегчения. Такой человек, как он, заслуживает этого.
— Еще один урок? — тихо шепчу я, наблюдая, как его взгляд перемещается к моей шее. Он ведет подушечкой пальца по нежной коже и усмехается.
— И каких же знаний ты ищешь?
Я дерзко провожу ладонью по его напряженной шее вниз, к вырезу рубашки, и с намеком тяну за ткань, расстегивая ворот.
Он тихо смеется, глядя на меня потемневшими, потяжелевшими глазами:
— Это тот самый урок, который тебе придется дослушать до самого конца. Ты уверена, что хочешь начать?
В его глазах горит лихорадочный, мрачный блеск. Я хочу, чтобы он показал мне все, что прячет внутри. Хочу увидеть самые темные мысли в голове этого человека.
Я обхватываю его шею сзади и тяну на себя. Его губы мягко, но настойчиво накрывают мои. Стон, который вырывается из его груди, полон тяжелой, мучительной борьбы с самим собой.
Мы — две Тени, сгорающие в мире, где слишком много страданий. Артур чувствует эту боль за двоих, он тащит на себе весь этот неподъемный груз ради тех из нас, кто давно опустил руки. И я хочу забрать хотя бы часть этого бремени.
Он подхватывает меня, перетаскивая на середину кровати, и фиксирует мою голову, жестко и собственнически перехватив ладонью сзади за шею. Я бессильно запрокидываю голову, когда его зубы начинают скользить по моему горлу; он жадно впивается в кожу, оставляет засосы, одновременно с этим грубо и требовательно сминая мою грудь.