Затем он опускается до едва различимого шепота:
— Я не хочу творить всё это дерьмо, Терра. Но я обязан.
Он замирает, не мигая, и делает еще пару глубоких вдохов, из последних сил возвращая себе привычное хладнокровие.
— Я никогда не хотел быть злодеем. Уж точно не твоим личным палачом. Но что, по-твоему, я должен делать? Ты хоть представляешь, что случится, если твой брат окончательно сорвется с катушек? Я скажу тебе. Меня отправят его ликвидировать. И даже если я прямо сейчас верну свое сердце и пошлю на хер Сейна вместе с директором, как думаешь, что они сделают со мной? Я — Ассасин Фернестии. Я — погребальный звон, жнец и сама, блядь, пустота. Что они вообще могут у меня забрать? Ну же, угадай. Я, сука, подожду.
Я оцепенело смотрю на него. Моя нижняя губа крупно дрожит, пока я со всей дури не прикусываю ее зубами.
— Меня.
— Тебя, — хрипит он в ответ. — И этим я рисковать не стану. Никогда в жизни. Так что ненавидь меня, если тебе так проще, но ты будешь в безопасности и ты будешь моей. Мне не нужна твоя любовь, чтобы быть счастливым. Мне нужно лишь одно — чтобы ты продолжала дышать.
В его бешеном взгляде сейчас нет ни капли нежности.
Я резко вскидываю руки, хватаю его за лицо и со всей силы вдавливаю пальцы в его щеки, заставляя его собственные зубы прорезать кожу изнутри. Он глухо, опасно рычит, но я безжалостно перебиваю его:
— Да ты вообще не способен на любовь! Ты просто пустая кукла. Единственное, чего ты хочешь, — это тупо владеть мной, — я давлю еще сильнее, и Элиас даже не морщится, когда из уголков его губ начинает сочиться кровь. — Пошел. Ты. На хер.
Я резко отпускаю его лицо и снова с силой толкаю в грудь.
Он делает несколько неверных шагов назад, пока капли крови срываются с его подбородка на истоптанную грязную траву. А затем он медленно поднимает голову, и в его глазах вспыхивает взгляд хищника, выслеживающего свою добычу.
— Я даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы извиниться, — его губы расползаются в безумной, пугающей ухмылке. Идеально белые зубы окрашиваются багровым.
Меня буквально парализует от этого зрелища.
— Один.
Этого загробного голоса оказывается достаточно, чтобы я наконец очнулась и вернулась в реальность.
— Два.
Я демонстративно разворачиваюсь спиной и ровным шагом направляюсь к главному входу в замок:
— Я тебе не ребенок.
— Три.
Остальных цифр я уже не слышу, потому что практически влетаю в замок и быстрым шагом пересекаю вестибюль Алкроуза. Мне нужно срочно предупредить Эдгара, даже если он по-прежнему наотрез откажется со мной разговаривать. Плевать. Я обязана ему сказать.