— Терра, помочь тебе что-то найти? — произносит он почти зловещим тоном.
Я опускаю книгу и смотрю на него. По спине пробегает дрожь. Всё это чертовски похоже на западню; с чего бы ему сидеть здесь и караулить меня? Он наблюдает за тем, как я судорожно пытаюсь подобрать слова, и на его губах играет едва заметная улыбка. Моя Тень тянется к нему, желая быть ближе, но я сейчас хочу совершенно обратного.
Артур медленно поднимается. Я уже и забыла, какой он высокий. Его утонченная, стройная фигура совершенно не вяжется с тактическим снаряжением, которое на нем надето; ему бы больше подошли корона и королевский костюм, а не эта военная форма.
Из всех профессоров, которые могли поймать меня в своем кабинете, это хотя бы Артур. Если кому я и могу доверять, так это ему. Он протягивает руку ладонью вверх — безмолвное приглашение подойти. Эта спокойная, теплая улыбка всё еще не сходит с его губ.
Я тяжело сглатываю, но медленно иду к нему. Когда я останавливаюсь прямо перед ним, он слегка наклоняет голову набок и тихонько смеется.
— Ты ведешь себя как мышка, которую поймали на краже сыра, — беззлобно замечает он.
Я удивленно поднимаю на него глаза, а затем снова перевожу взгляд на книгу в своих руках.
— Я надеюсь, что ты сможешь мне помочь… И прости, что я ворвалась в твой кабинет, — извиняюсь я, протягивая ему книгу. Он смотрит на нее с легкой ностальгией и крутит в руках, разглядывая переплет.
— Ты могла просто попросить. Я ведь не такой уж и страшный, правда? — Его улыбка становится шире, и я чувствую, как сама невольно улыбаюсь в ответ.
Я залезаю в карман, достаю записку, разворачиваю ее и протягиваю ему:
— Мне очень нужно найти того, кто это написал.
Он берет листок и перечитывает его несколько раз, его глаза сужаются, как только он доходит до строчек о проклятьи.
— Терра, я знаю, что ты хочешь помочь ему…
— Я обязана, — перебиваю я его. В его взгляде появляется еще больше жалости и мягкости, но он лишь кивает и делает глубокий вдох.
— Что ж, думаю, я догадываюсь, чей это почерк. Но это написал не я. — Он возвращает мне записку, присаживается на край стола и, скрестив руки на груди, переводит взгляд на окно.
В глазах Артура столько скорби. Ею пропитано буквально всё в его облике. Возможно, именно поэтому мне так спокойно рядом с ним. Я подавляю отчаянное желание подойти к нему вплотную — когда мы соприкасаемся, весь остальной мир размывается, и я не вижу ничего, кроме него.
— Знаешь, — его голос вырывает меня из мыслей. — Иногда мы без оглядки боремся с течением, барахтаемся в этой ледяной, смертоносной воде, но чаще всего — всё впустую. Мы всё равно тонем. — Он так и не отрывает взгляда от залитого лунным светом окна.