Как, блядь? Как он мог двигаться настолько быстро?
Смерть… Неужели я умираю? Мысли лихорадочно проносятся в голове, и всё, что я чувствую — это первобытный, сковывающий ужас. Я провожаю глазами командира, который целенаправленно прет в сторону моих ребят.
— Нет… Нет! — отчаянно хриплю я, но захлебываюсь собственной кровью, и этот крик превращается в глухое клокотание.
— Эдгар! — орет Винни, его глаза дико расширяются от ужаса.
Он и Роуэн на полной скорости несутся прямо на командира, даже не подозревая, с какой силой столкнулись. Им не вывезти этот бой. Им нужно бежать. Бежать отсюда нахрен, как можно дальше!
— Б-бегите… — выдавливаю я сквозь сип, но вышло слишком тихо, звук просто не долетает до них.
Это всё моя вина. Я не хочу на это смотреть. Пожалуйста… Но я не могу заставить себя отвернуться, как бы ни пытался. По краям зрения уже сгущается предсмертная тьма.
Один резкий, свистящий росчерк клинка перерубает все остальные звуки этой ночи. Треск костра, стена ливня, выстрелы и крики — всё разом тонет в одном жутком, булькающем хрипе, сорвавшемся из глоток моих друзей.
Этот звук обрывает все мои мысли. Все мои мечты.
Вообще всё.
Я встречаюсь взглядом с Винни, затем с Роуэном. Огненный серп командирского меча достал их обоих одним ударом. Их кровь брызжет в ночной воздух, похожая на рой светлячков — кажется, она прямо светится от жара, исходящего от пламени Темной Мухи.
Я вижу, как их огни гаснут. Короткие жизни, оборвавшиеся в один миг.
Меня бьет крупная дрожь, в венах застывает лед. Мертвенный холод пробирает до костей, и я уже не понимаю, то ли это сама смерть дотянулась до меня, то ли ошметки моей собственной души рвутся в клочья.
Очки Винни слетают с его лица и плашмя бьют меня по лбу, стекла в них уже разбиты. Осколки впиваются мне прямо в глаз, но я не чувствую боли. Просто моргаю сквозь заливающую лицо кровь, не в силах прекратить это смотреть.
Пополам. Их перерубило пополам. Мои друзья, они же…
Я смотрю, как они оба бесшумно падают на землю, и их внутренности вываливаются наружу, заливая грязь вокруг опустевших тел. Из их разорванной плоти валит густой пар, и меня выворачивает сухим спазмом. Глаза Винни остекленели и выкатились из орбит, щеки измазаны грязью и копотью. Роуэн зажмурился, его веки судорожно подергиваются, а губы беззвучно шевелятся, пытаясь что-то прошептать, перед тем как замереть навсегда.
Желудок скручивает спазм, но рвота уже не идет — нечем. И тут я слышу раздирающий душу крик Алани. Она падает на колени перед тем, что секунду назад было Винни и Роуэном. Ее всю колотит от ужаса, а Тамарис встает прямо перед ней — в жалкой, отчаянной попытке защитить ее от приближающегося командира. Тот шествует к ним медленно, даже как-то лениво, словно всё происходящее для него — полная херня, не заслуживающая внимания.