— Погоди, так это ты создавал порталы? — мой тон звучит резко и враждебно.
Надо отдать ему должное, Эш не тушуется под моим убийственным взглядом. Его тусклые серые глаза задерживаются на мне без особого интереса:
— Да, я.
Это он сделал всё это возможным для фернестийцев. Без порталов они не смогли бы перемещаться так, как перемещались. Внутри всё болезненно сжимается и переворачивается.
— Это было ради вашей же защиты, — роняет он тише, но мою ярость уже не унять.
— Это всё — абсолютно всё — твоя вина, — выплевываю я с ядом в голосе.
Эрвин резко поворачивает голову ко мне; его лицо искажают мука и гнев, но он молчит, пока я продолжаю уже низким, смертоносным голосом:
— Мои родители мертвы…
Эш делает четыре размашистых шага в мою сторону. От его ледяной уверенности мои глаза округляются. Его Тень темными завитками срывается с кончиков пальцев, пробирая меня до костей:
— У нас у всех родители мертвы, придурок. Единственное, что я сделал, — ускорил развязку этой хреновой ситуации, чтобы спасти своих друзей. — Его взгляд перескакивает на Люсину. — И, похоже, ты уже успел клеймить одну из них. Как по мне, так это ты убиваешь единственных людей в этом мире, которые мне еще не безразличны.
Винни и Алани обмениваются тревожными взглядами, после чего Тамарис яростно уставляется на меня и рявкает:
— Какого хера он несет?
Клеймил? О чем он вообще? В синих глазах Люсины видны те самые трещины, которые отпечатала на ней моя Тень Новы — он это имеет в виду?
Ячищаю горло:
— Я никого не убивал, — выходит куда более неуверенно, чем мне хотелось бы.
Взгляд Эша остается холодным и непреклонным, когда он цедит:
— Она умрет до конца учебного года, и это будет на твоей совести.
Мои глаза расширяются, а слова намертво застревают в горле. Нет.
Винни поправляет очки и внимательно всматривается в глаза Люсины:
— Так вот что значат эти трещины в её глазах?
Эш кивает, и остальные мои друзья медленно переводят взгляды на меня. Осуждение и неверие приходят на смену их прежней вере в меня.
— Как нам от этого избавиться? — спрашивает Роуэн голосом, который вот-вот разобьет мне сердце. Я не хочу, чтобы кто-то из них умер, и уж подавно — Люсина.
— Клеймо нельзя снять, — отрезает Эш, буравя меня холодным взглядом.
В комнате воцаряется тишина, и Люсина лишь бледно улыбается мне. Она наверняка видит отчаяние на моем лице, но почему она просто сидит и смотрит на меня так, будто всё в порядке?
— Всё хорошо, Эдгар, — тихо говорит она, и я знаю, что она это искренне. Темные круги под её глазами выдают её измученное сердце, и от этого меня тошнит.