Земля, покрытая желто-серой травой, размокла настолько, что казалось, будто идешь по болоту. Я решил не рваться на противоположный берег, дождаться, когда мост восстановят настолько, что можно будет переехать на лошади. Тома помог мне облачиться в бригантину, пристегнул наручи, набедренники и поножи. Оруженосец Робер де Велькур подвел моего оседланного коня. Шерсть животного была темной от дождя. Мокрым было и седло. Я почувствовал, как холодная влага напитывается в кожаные штаны.
Ко мне подъехал Хайнриц Дермонд. Вид у него был невозмутимый, будто нет ни дождя, ни сражения рядом. На спине висел двуручный меч, который я давненько уже не видел. Мне казалось, что рыцарь вволю наигрался им и забросил подальше за ненадобностью. Оказывается, я недооценивал своего заместителя.
— Как понимаю, в бой наш отряд пока не пойдет, — начал Хайнриц Дермонд.
— Разве что фламандцы прорвутся к мосту, в чем сильно сомневаюсь, — сказал я.
— Может, я схожу на ту сторону, подерусь? — произнес он таким тоном, точно сбирался прогуляться.
— Сходи, — разрешил я и, упреждая просьбы остальных, добавил: — Захвати с собой Мишеля и Анри, а оруженосцы вместо вас останутся.
Рыцари подъехали к мосту, где передали своих коней слугам, а сами встали в очередь, чтобы перейти на противоположный берег. Я в сопровождении двух оруженосцев подъехал к королю и коннетаблю Франции, графу Фландрии и его зятю и наследнику Филиппу, герцогу Бургундскому.
Карл Шестой смотрел на сражение, затаив дыхание, как в будущем дети дошкольного возраста будут поглощать телевизионную рекламу. Затрудняюсь сказать, какое из зрелищ хуже. Просмотр обоих будит темные инстинкты. Маршал Луи де Сансерр расположился позади короля. Мне показалось, что он дремлет. Опытный вояка понял, что фламандцы, несмотря на численное превосходство, не одолеют французских рыцарей, а когда последних станет больше, исход сражение будет предрешен. Вообще-то маршала зовут Людовик, но все называют его Луи. Может быть, потому, что в отличие от многих других командиров он знатен и богат с рождения. Будь он решительнее и кровожаднее, давно бы стал коннетаблем.
— Пожалуй, не успеют мост отремонтировать, — сказал он тихо, не поворачивая в мою сторону головы, но обращаясь явно ко мне.
Саперы укладывали рядом с первой вторую полосу в три бревна. Рыцари, переходившие на противоположный берег, мешали им работать.
— Могли бы не спешить, не мешать рыцарям, — согласился я. — Все равно сегодня дальше не пойдем.
Надо ведь будет похоронить своих погибших и ограбить чужих.
— Удивляюсь, как они проиграли ткачам при Куртре?! — произнес маршал таким тоном, словно с момента того сражения прошло восемьдесят дней, а не лет.