Ночью, позанимавшись любовью с Серафиной, когда мы оба лежали расслабленные, ублаженные, я предложил:
— Если хочешь, поселю Марию в другом месте.
— Зачем?! Нам вдвоем интереснее, — сказала Серафина. — Знаешь, как скучно ждать тебя месяцами?!
Не знаю и знать не хочу. Поэтому и родился мужчиной. Или наоборот?!
14
На пиру я сидел в центре стола. Справа от меня — Серафина; Хайнриц Дермонд с женой, довольно таки симпатичной брюнеткой, улыбчивой и дерзкой, стреляющей глазами во всех мужчин; Ламбер де Грэ и оруженосцы; богатые горожане с женами. Слева — бальи Жан Шодерон с женой-толстушкой, важной и сонной; новый мэр города, имя которого я постоянно забываю, с тощей и кислой второй половиной; Джакомо Градениго с женой-блондинкой, коренной венецианкой, не красавицей, но симпатичной; и опять-таки сливки города. Сначала подавали мясо птицы: куры, утки, гуси. К каждой свой соус. Французская кузня уже начала набирать обороты. Точнее, вспоминать наследство римлян, усовершенствуя его. Далее было мясо животных, приготовленное по-разному. Затем подали рыбу: соленую, копченую, жареную. Не было только вяленой, которая считается едой бедняков. Кстати, устрицы и мидии тоже пока что пища низших слоев общества. Как и модный в двадцать первом веке французский луковый суп. Видимо, со временем низы прорываются наверх и приносят с собой дурной вкус. Такая же ситуация будет и с черной и красной икрой. В тринадцатом веке она считалась на Руси едой голодранцев, у которых не хватало денег купить саму рыбу. Через семьсот лет у голодранцев иногда будет хватать денег на выпотрошенную, дешевую, красную рыбу, но никогда — на икру. На десерт подали выпечку разных видов, в том числе и бретонские сладкие блины. Запивали все белым сладким вином. Оно здесь ценится выше местного красного. По моему мнению, красное вино здесь слишком кислое, но я бы не взял себя на должность сомелье в приличный ресторан.
Когда начались танцы, я разок прошелся с женой по центру зала туда-сюда и потопал ногами, как умел, после чего разрешил Мишелю де Велькуру послужить Прекрасной Даме. Они тут начитались рыцарских романов, точнее, наслушались, потому что большинство читать не умеет, и начали изображать галантность так, как ее понимают. В двадцать первом веке понимать будут по-другому. Эта галантность не мешает рыцарям колотить жен и любовниц. При этом приговаривают, что бог создал женщину из ребра Адама, а кость не чувствует ударов. Я хотел подсказать, что в ребре еще и мозгов нет, но люди этой эпохи пока не додумались, что думает человек мозгами, хотя уже знают, что травмы головы лишают человека памяти и других интеллектуальных способностей.