Третья новость — смерть французской королевы — прошла незамеченной. Умерла и умерла. Женщины в эту эпоху жили не долго. Телевизора не было, заняться по ночам нечем, кроме как зачатием детей, вот и рожали часто, и умирали из-за послеродовых осложнений или инфекций. Или муж забивал до смерти. Официально разрешалось бить жену до тех пор, пока из нее, бессознательной, не начнут выходить газы. Это же как надо любить ее!
36
Тысяча триста восьмидесятый год начался для меня так же, как и предыдущий. Я решил, что коннетабль не может мне простить пленение его племянника, а потому не призывает меня под свое знамя, и отправился с купеческим караваном в Брюгге. Пока добрались туда, пока разгрузились, в город прискакали гонцы с приказом Бертрана дю Геклена присоединиться к его армии в Лангедоке. С собой привести как можно больше артиллерии. Он собирался, так сказать, сократить английское присутствие в Лангедоке. Приказ пришел через день после нашего отплытия из Ла-Рошели. Пришлось мне пересадить на свою бригантину сотню арбалетчиков. Погрузить на нее еще три погонные пушки и, оставив купеческий караван под охраной трех бригантин, срочно вернуться в ЛаРошель.
В поход я отправился с сотней конных арбалетчиков и двумя батареями орудий: в одной — шесть обычных пушек, в другой — четыре погонные, более длинные. Пушки везли на телегах, укрыв просмоленным холстом, а на четырнадцати фургонах — боеприпасы, еду, походное имущество. Шли быстро, потому что давно уже должны были присоединиться к армии. Мне не хотелось, чтобы Бертран дю Геклен принял мою задержку за нежелание воевать под его командованием. Незачем ссориться с таким влиятельным человеком. В эту эпоху можно быстро разбогатеть и прославиться, но и также быстро попасть в немилость и стать нищим, а то и вовсе короче на голову. По пути попадалось много брошенных деревень и запущенных полей, садов, виноградников. В этих местах уже несколько лет не было войны, зато были чума и голод. В заселенных деревнях крестьяне поглядывали на нас как-то не по-божески. Так понимаю, если бы нас было поменьше или вооружены похуже, то до следующей деревни не доехали бы.
Армия коннетабля Франции Бертрана дю Геклена стояла под городом Шатонеф-де-Рандон, который располагался на невысоком плоском холме. Рядом, на другом холме, меньшем и с крутыми склонами, скорее всего, искусственном, высился массивный замок с донжоном в форме ромба, высотой под двадцать метров, окруженном шестиметровыми толстыми стенами с семью круглыми башнями. Две башни стояли рядом и между нами находились ворота. Вокруг второго холма и расположилась французская армия. Город Шатонеф-де-Рандон для них словно бы не существовал. Горожан тоже не было на стенах, хотя ворота закрыты и мосты подняты. Не трудно догадаться, что горожане заключили сделку с Бертраном дю Гекленом: если он захватит замок, они сразу совершат оммаж королю Франции. Армия тоже была в расслабленном состоянии. Скорее всего, с гарнизоном замка договорились, что сдастся, если до определенного дня не подоспеет помощь. Подоспеть ей было неоткуда. Гарнизон это отлично понимал, но должен был изобразить отчаянное сопротивление. Сдались бы быстро — превратились бы в предателей, а через месяц их никто не упрекнет.