Возле шатра коннетабля Франции толпились знатные сеньоры и баннереты. Судя по кислым физиономиям, собрались не на пирушку. Я подошел к Оливье де Клиссону, поздоровался.
— Прибыл со своим отрядом и пушками, — сообщил ему и, упреждая упреки в опоздании, добавил: — В плавании был, узнал поздно. Надеюсь, коннетабль простит за опоздание.
— Он уже всех просил: третьего дня причастился, — с болью произнес Оливье де Клиссон.
— Что с ним случилось? — спросил я. — Ранен?
— Заболел. День был жаркий. Он после штурма искупался в холодной воде — и слег, — рассказал побратим коннетабля. — Врач ему сейчас кровь пускает.
Этот коновал и добьет Бертрана дю Геклена. Я хотел вмешаться, сказать, что потеря крови только усугубит болезнь, но сдержался. Если коннетабль не выживет, меня же и обвинят в его смерти. Мол, помешал врачу вылечить. Тем более, что, по мнению многих, у меня был повод отомстить Бертрану дю Геклену. Ведь это я из-за него якобы оказался в опале. Им не объяснишь, что мне служба в армии в тягость. С большим удовольствием занимался бы морским разбоем и охраной купеческих караванов.
Коннетабль Франции Бертран дю Геклен умер утром тринадцатого июля. В обед пришли парламентеры из замка, чтобы уточнить детали передачи его французской армии. Они положили символический ключ от замка на свежий сосновый гроб, в котором лежал покойный. Тело собирались отвезти в Бретань и там похоронить. Из-за сильной жары уже к вечеру оно начало сильно вонять. Утром следующего дня повозка с гробом тронулась в путь. Над ней кружилась огромная черная туча мух. Солдаты говорили, что это души убитых врагов провожают Бертрана дю Геклена в последний путь.
Поскольку военная компания на этом и закончилась, я вместе с отрядом в тот же день отправился в обратную дорогу. Ехали позади телеги с гробом, на приличном удалении от нее, чтобы не нюхать вонь и не подвергаться атакам мух. На территории графства Пуатье к нам прибыл королевский гонец с приказом вести труп Бертрана дю Геклена в Париж. По повелению Карла Пятого коннетабль будет похоронен в королевской усыпальнице в монастыре Сен-Дени. Большая честь для бедного бретонского рыцаря, который вернул королю значительную часть его королевства.
Я успел к выходу купеческого каравана во второй рейс на Брюгге, по возвращению из которого узнал, что вслед за коннетаблем умер и король. Он почил шестнадцатого сентября, в возрасте сорока двух лет. Как сказал какой-то поэт, а вслед за ним с придыханием повторяли многие, в этот день лилии отпечаталась в сердце каждого француза.