— Сколько? — перебил я его.
— Что сколько? — спросил он.
— Сколько заплатите за то, что сниму блокаду с Брюгге? — шире и четче сформулировал я вопрос.
— Десять тысяч золотых экю, — ответил фламандец. — Включая плату за захваченные тобой суда.
— Не смеши меня! — с издевкой произнес я. — Одни суда стоят больше!
— Хорошо, двадцать тысяч, — быстро удвоил он цену.
— Сто тысяч, — резко поднял я.
После долгого торга сошлись на тридцати пяти. Судя по тому, что лица переговорщиков были не слишком кислые, примерно такую сумму они и собирались заплатить. Деньги привезли через пару часов в семи кожаных мешках. В каждом было по пять тысяч золотых фландрских монет. Надо было видеть лица арбалетчиков и матросов, которые наблюдали за пересчетом денег. Столько золота они видели впервые в жизни. В быту у них главная крупная монета — серебряный блан. На каждую бригантину, после вычета моих двух третей, получится немного меньше трех тысяч экю. На один пай — около тридцати монет. Даже юнги, получающие полпая, станут сказочно богаты.
Я решил не испытывать судьбу лишний раз, вернулся с эскадрой на Эльбу, где в безделье прождали, когда купцы распродадут привезенный товар и закупятся на обратную дорогу. Нагрузили товаром и все четыре бригантины. Мы ведь еще и долю с прибыли получим.
38
В Ла-Рошели меня ждал приказ Оливье де Клиссона незамедлительно присоединиться к французской армии, которая собиралась в Лилле, чтобы отправиться во Фландрию. Особого желания воевать с фламандцами у меня не было. Я с них свое получил. Но и напрягать отношения с бывшим побратимом Бертрана дю Геклена и, соответственно, с юным королем Франции не хотелось. Поэтому с двумя сотнями конных арбалетчиков отправился в Лилль. Пушки не брал. Без них передвигаться будем быстрее. В случае отступления это может оказаться решающим фактором. В памяти французских рыцарей еще свежи были воспоминания о сражении при Куртре, в котором фламандская пехота надрала им задницу и вывесила снятые с убитых, позолоченные шпоры в городской церкви. Я уже знал, что, чему бы грабли не учили французских рыцарей, их сердца продолжают верить в чудеса.
Город Лилль располагался на острове между двух рукавов реки Дёль. Защищали его стены высотой метра четыре с половиной. Башни прямоугольные. Машикули отсутствовали. Такое впечатление, что здесь ничего не знали о последних достижениях в укреплении оборонительных сооружений. Мы переправились по деревянному мосту на каменных опорах на противоположный берег, где и встали лагерем на скошенном поле, рядом с другими рутами. Поскольку уже темнело, доклад о своем прибытии коннетаблю Франции я отложил на утро. Соседи сказали, что тронемся в путь не скоро. Ждали прибытие короля.