Обратная дорога не задалась. Опять-таки из-за португальских нордов. Теперь они дули навстречу и довольно сильно. Пришлось идти галсами. Ночью мы шли на северо-запад, в открытый океан, со скоростью три-четыре узла, а днем — на северо-восток, к Пиренейскому полуострову. Выйдя в районе порта Виго, я решил заглянуть в него. Может, какую добычу найдем. Всё интереснее, чем сражаться с противным ветром.
Город расположен в глубине бухты. Я заходил в этот порт в двадцать первом веке. В будущем здесь будут проживать тысяч триста ленивых и болтливых. В старой части города много узких улочек. Дома с плоскими крышами. Много старинных, причем давно не ремонтированных, иногда складывалось впечатление, что здесь недавно бомбили. Люди постарше сидят на террасах, потягивают винцо, сравнительно дешевое, а молодежь, как положено, целуется без перерыва на обед и прочую ерунду. Есть две примечательные статуи: единственная в мире сирена мужского пола и «Пловец» — тонкие, покрытые патиной, зеленоватые ноги, а рядом, мордой в каменную плиту, безрукое, цвета меди туловище с головой. Даже не могу представить, сколько нужно хлебнуть портвейна, чтобы так плыть. На горе старая крепость, но меня сломало туда переться. Зашел в морской музей, где за три евро нашел кое-что интересное — работающий дальномер. Стоял он возле окна, выходящего на бухту, так что я смог проверить его в действии. Это, конечно, не радиолокатор, но всё точнее, чем глазомер. Через бухту будет сооружен длинный подвесной мост. Пока что его нет. Зато есть три острова, на которые будут ходить паромы, возить любителей пляжного отдыха. Мне было не до пляжей, поэтому не посещал их.
Сейчас возле одного из островов, забыл, как он называется, стояли на якорях две небольшие трехмачтовые каравеллы. Они были похуже моих бригантин, но намного мореходнее и быстрее коггов, которые использовали ларошельские купцы. Я решил, что мне не помешает парочка таких. Когда мы приблизились к ним, на ходу пересаживая в баркасы группы захвата, две шлюпки отошли от каравелл, увозя на остров человек по пять в каждой. Ребята поняли, что к ним направляются с серьезными намерениями, и решили не подставляться за чужую собственность. Остальные члены экипажа, видимо, оттягиваются на берегу. Вот они обрадуются, когда обнаружат, что суда вместе с их барахлом исчезли!
Я тоже отправился на каравеллы, чтобы посмотреть, чем они загружены. Оказалось, что в трюмах обеих пшеница нового урожая. И крысы, черные, толстые. Где зерно, там и они. Отъелись так, что еле лапы переставляют. В порту стояло несколько судов, как парусных, так и гребных, но ни одно не осмелилось дать нам бой. Я оставил на каждой каравелле по десять матросов, чтобы следили за буксирными тросами и ставили/поднимали и убирали/опускали паруса. Обе каравеллы были взяты на буксир, после чего мы еще медленнее отправились сражаться с португальскими нордами. Благо до мыса Финистерре оставалось миль сорок, а дальше можно было ложиться на курс норд-ост и следовать им почти до Ла-Рошели.