Мимо моего закутка, топая сапогами, пробежала пара фрицев, торопливо передёргивая на ходу затворы автоматов. Суета работала мне на руку. А я прижался спиной к стене, став частью тени. Я просто стоял и наблюдал, выжидая удобного момента, чтобы продолжить свой путь и желательно прибарахлиться оружием.
И удача мне опять улыбнулась. Из уличного сортира, расположенного неподалёку от того места, где я укрылся, выскочил фельдфебель, суетливо поправляющий ремень и нервно оглядывающийся в сторону перестрелки. Он явно отстал от своих и сейчас спешил присоединиться.
Накинув на плечи ранец, который он, наверное, снял на толчке, фриц побежал мимо моего тёмного закутка. Я оттолкнулся от стены и, сделав два бесшумных шага, оказался позади него. Левая рука молниеносно зажала ему рот, резко и сильно запрокидывая голову, а сгибом правой я передавил ему горло, лишая даже глотка воздуха.
Технично. Жестко. Без эмоций. Он дёрнулся раз, другой, издал под моей ладонью глухой, клокочущий звук и обмяк, повиснув на моей руке. Я не позволил ему упасть, резко затащил его тушу в тот самый тёмный закуток, откуда он только что вышел.
Я опустил еще живое, но основательно придушенное тело в грязь и позволил проклятому дару Изморы сделать своё дело. На этот раз всё прошло без сучка, без задоринки — в резерв капнула еще толика «дыхания жизни». Три ночи активных действий мне обеспечено.
Затем я быстро и методично обыскал труп. Пистолет-пулемёт MP-40, два запасных магазина к нему — третий кармашек на подсумке оказался пустым, сапёрная лопатка в кожаном чехле, граната-«бутылка». Ранец я особо не обыскивал, но почувствовал сквозь его ткань банки с консервами. Так что на первое время я даже хавчиком был обеспечен.
Я снял с него все: и подсумок, и ранец, и остальную снарягу. Теперь я был не просто переодетым — я был вооружённым немецким солдатом. Из-за угла всё ещё доносилась яростная перестрелка. Слышно было, что немцев прибывает, но мои товарищи не сдавались, отвечая короткими, экономными очередями.
Я выбрался из закутка, уже не прячась, а наоборот, приняв вид такого же солдата, спешащего к месту боя. Но я двинулся не к госпиталю, а в противоположную сторону — вглубь запущенного сада, в самую его темноту. И уже отойдя на значительное расстояние от здания госпиталя, я услышал взрыв — сухой, аккуратный, как хлопок дверью. И следом за ним еще один. А потом наступила тяжёлая давящая тишина…
Глава 5
Я двинулся вглубь сада, продираясь сквозь заросли одичавших кустарников и сухие ветви неухоженных фруктовых деревьев. Ночь скрывала меня, а немецкая форма давала призрачный шанс на спасение, если я случайно наткнусь на патруль.