Машина подпрыгнула на очередной яме, вырывая Вольфа из радужных мечтаний обратно в серую реальность.
— Мы почти на месте, герр оберштурмбаннфюрер, — раздался голос водителя.
Штайнер открыл глаза. Где-то впереди, в темноте, находился его законный трофей. Его билет в счастливое будущее. И он был готов сделать всё возможное, чтобы его получить. Дичь — на месте, загонщики — тоже. Охота началась.
[1] Триангуляция — это метод определения точного положения объекта или точки (в геодезии) путем измерения углов в сети треугольников, где известна хотя бы одна сторона. Также применяется в психологии (манипуляция третьим лицом) и геометрии (разбиение плоскости на треугольники).
Глава 22
Партизанский отряд, покинув старые каменоломни, двигался хоть и быстрым шагом, но практически бесшумно. Где-то впереди, в темноте ночи, уже маячила конечная точка нашего пути: редкие вспышки прожекторов, глухой лязг металла стыкуемых составов, редкие окрики часовых. Железная дорога. Артерия, по которой текла кровь немецкой оккупационной машины, и которую нам нужно было, хоть и временно, но перерезать.
Мы шли в темноте ночи вдоль грунтовой дороги, скрываясь в защитной лесополосе. Павел Николаевич, командир отряда, шёл первым, я — в конце колонны, рядом с Хмурым и отцом Фёдором. Сила вновь была мне доступна, но пока я не спешил её применять — таков был наш договор со священником: тёмная сила разрешена только против немцев.
— Стоп, — скомандовал Павел Николаевич.
Отряд замер. Впереди, метров через двести, дорога поворачивала, упираясь в железнодорожный узел — цель нашей миссии. Рельсы тускло поблёскивали в лунном свете. Над путями возвышалась деревянная вышка с пулемётным гнездом. Луч прожектора с той же вышки медленно скользил по земле, выхватывая из темноты кусты и камни. Внизу, вдоль насыпи, ходил патруль — несколько «двоек» с карабинами.
Партизаны залегли недалеко от путей — нужно было провести рекогносцировку. Я молчал, смотрел на вышку. Тени там были густые, плотные. Идеальные для моего «шага». Когда периодичность обхода путей патрулём стала более-менее понятна, партизаны, посовещавшись, решили убирать патрули.
— Ждите сигнала, — Павел Николаевич начал отползать назад, чтобы скоординировать группу сапёров, готовивших заряд для подрыва. Постепенно все бойцы отряда распределились вдоль путей, оставив меня лежать в траве. Хмурый лежал рядом, по правую руку. Федор чуть поодаль — по левую.
Прошла минута. Две. Один из немецких патрулей приближался. Они шли спокойно, уверенно, и вскоре должны были зайти за раскидистую березку, которая закроет их от наблюдателей с вышки. Я медленно выдохнул, неспешно пуская силу по меридианам. Я не стал ни у кого спрашивать разрешения, ибо объяснить то, что я собирался сейчас сделать — невозможно.