Раздался тихий хлопок. Прибор рассыпался в руках Кранца, обращаясь в горсть пепла и оплавленного металла. Механизм, созданный для охоты на магов, не выдержал встречи с силой могучего лесного духа. «Магия места» оказалась сильнее технологии и крови.
Инструмент был безвозвратно уничтожен. И если костяшки не представляли особой ценности, то вот за потерю теневого резонатора можно будет основательно отхватить.
— Mein Gott… — шептал водитель эсэсовца, упавший на землю. Он плакал, тихо, беззвучно.
Хоффман с ужасом посчитал потери: из всего взвода сопровождения осталось лишь два бойца, не считая самого Хоффмана, Кранца, его водителя, и унтера с собакой.
Остальные погибли там, в чаще. Чудовищный лес поглотил их, переварил, не оставив даже памяти. Они стали частью этого места, удобрением для корней.
«Что же это за страна-то такая? — мелькали мысли в голове майора. — Где даже лес может взять, и ополчиться на людей?»
Унтер стоял на коленях, прижимая к себе пса. Блиц тихо рычал, глядя в сторону леса, его шерсть всё ещё стояла дыбом. Он давно потерял поводок, но не уходил далеко от хозяина. Он чувствовал, что на границе чащи, в тени деревьев, стояла фигура. Огромная, словно чудовищное переплетение из корней, травы, мха и теней.
Леший не выходил на свет, не покидал пределы своего леса. Он стоял и смотрел. Оценивал. Ждал. Он знал, что люди ушли. Но он знал и то, что они могли вернуться.
Кранц молчал. Он потерял инструмент. Он потерял людей. Он потерял время. Закат наступал, и ночь была временем его врага. Но теперь у него не было способа найти этого врага. Прибор был утрачен навсегда. Ему оставалось лишь дожидаться «загонщиков» из Берлина.
Глава 17
— Нас нашли! — выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.
Его голос прогремел у меня в черепной коробке громче любого выстрела, заставив сердце едва не выпрыгнуть из грудной клетки. Позабывшись, я дёрнулся, пытаясь вскочить на ноги, но их попросту не было. Я был беспомощен, как перевёрнутый на спину жук.
— Кто? — просипел я перехваченным спазмом горлом. — Враги? Да не молчи ты!
Агу завис надо мной, его изумрудное сияние мерцало нервно и хаотично, словно пламя свечи на сильном сквозняке. Контуры духа дрожали и расплывались, выдавая его нервозность и страх. Я никогда ещё не видел его таким напуганным. Даже во время моей вылазки в город Агу сохранял спокойствие отстранённого наблюдателя. Но сейчас, в полумраке склепа, он казался мне растерянным подростком.
— Хуже! — бухнул призрак. — Это не люди…
— А кто?
— Это Хозяин леса.
— Леший? — не поверил я поначалу.