Глава 20
Тяжесть. Это было первое ощущение, которое вернулось ко мне вместе с сознанием. Давление, словно на грудь положили бетонную плиту. Воздух стоял неподвижный, спертый, насыщенный вкусом каменной пыли. Во рту было сухо, словно я набрал полный рот песка.
Язык распух, стал шершавым, неповоротливым. Я попытался облизать пересохшие губы, и кожа болезненно стянулась, чуть не треснув. Виски пульсировали в ритме сердца, отдаваясь болезненными толчками.
Я лежал на спине, под которой ощущалась неровная, жесткая поверхность. Не земля, не дерево. Камень. Бугристый и шершавый. Я ощущал острые неровности каждым позвонком. Голова гудела. Боль была не острой, а тупой, распирающей, голову изнутри, словно кто-то пытался накачать мою черепушку воздухом.
А еще пахло чем-то… Чем-то сладковатым, тягучим и приторным. Запахом, от которого сразу же подступила тошнота. Словно кто-то сжал мой желудок железной рукой и попытался вывернуть его наизнанку.
Ладан, черт бы его побрал! — вспомнил я последнее, что произнёс Агу.
Где я? Что произошло? Почему я вырубился?
Последнее, что я помнил ясно — поле, дорога, запах ночи, смешанный с ароматом полыни и разогретой за день землей. Помню ментальное предупреждение Беса: «Люди. Много». А затем я вырубился.
Я открыл глаза. Кромешная тьма. Настолько плотная, что казалось, ее можно потрогать руками. Я моргнул, пытаясь привыкнуть, но зрение не помогало. А ведь я думал, что вместе со своим тёмным даром получил способность видеть в темноте. Но, видимо, с ней что-то случилось, как и со мной. Но по косвенным признакам определил, что нахожусь в какой-то каменной пещере, либо тоннеле.
Я попытался поднять руки, чтобы потереть лицо, разогнать кровь, и почувствовал, что они стянуты веревкой. Грубая, колючая, она врезалась в запястья, причиняя боль. Узел был очень тугим. Я дернул руками, проверяя прочность верёвки. Но она только глубже вошла в кожу. И будь у меня «родные» руки, а не «магический заменитель», они бы давно отсохли, лишённые нормального кровообращения.
— Эй, — прохрипел я. Голос звучал чужим, сорванным, словно горло было набито битым стеклом. — Есть кто живой?
Тишина, только мой голос понесся куда-то вдаль. Его звук отдавался гулким эхом, подчеркивая огромность пространства вокруг. Ладно… Я сосредоточился, закрыв глаза. Я попытался призвать силу привычным усилием воли, погнать энергию по меридианам, ощутить этот знакомый поток… Но ничего не почувствовал.
Каналы были закупорены. Будто колодцы, заваленные камнями.
Я сосредоточился сильнее, пытаясь пробить эту блокаду. Обычно тёмная сила отзывалась сразу, стоило мне только подумать о ней. Она была частью меня, теперь же она казалась чужой и далекой. Я чувствовал ее присутствие, но дотянуться до неё не мог.