— Ты не дрейфь, разведка, — сказал Хмурый, наклонившись ко мне. От него пахло чесноком, махоркой и потом. — Если ты свой, жить будешь. Командир слово держит. А если нет… — Он не договорил, демонстративно клацнув затвором.
Я же пока молчал — размышлял об Агу. Где он? Почему молчит? Неужели сила священника могла развеять призрака? Сила моя так и не работала, словно натыкалась на невидимую и непробиваемую стену. Связь с Бесом тоже не восстанавливалась.
Мы шли долго. Коридоры путались и переплетались сложным лабиринтом старых штолен и выработок. Иногда приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о низкий свод. Наконец, впереди показался тусклый лунный свет, серебристый и бледный. Мы, наконец, выбрались на поверхность.
Ночь встретила нас удушающей духотой, воздух, нагретый за день, так и не остыл. Контраст с подземельем, в котором тоже ощущалась духота, показался разительным. Но я все равно вдохнул ночной воздух полной грудью. Он был горячим, пряным, пах полынью и разогретой землей.
И вот в этот самый момент я почувствовал «движение». Внутри. Слабое, едва заметное. Тьма в моей душе шевельнулась. Всё-таки ночь её время. Я скосил глаза на священника. Он шел рядом, смотрел под ноги, но я чувствовал на себе его пристальное внимание.
— Ты чувствуешь её, да? — прошептал он тихо, когда Хмурый убежал вперед, чтобы о чём-то поговорить с командиром.
— Что чувствую? — ответил я тоже шепотом, не поворачивая головы.
— Тьму — своего Зверя, — сказал Федор.
— Нет у меня никакого зверя…
— Не гневи Господа! — Печально качнул священник. — Он слышит. А я чувствую холод, идущий от тебя. Даже в эту жару от тебя веет разверзшейся могилой.
— Что ты хочешь? — спросил я. — Откровенно — мне нужно было знать правила «нашей игры».
— На чьей ты стороне? — спросил священник, остановившись на секунду. — Кого травишь своим Зверем?
Я внимательно взглянул на батюшку — в его глазах не было злобы. Была усталость. И решимость, как будто он брал за меня ответственность перед своим Господом.
— Если не будешь мне мешать, — четко произнёс я, идя ва-банк, — сегодня я накормлю своего Зверя нашими общими врагами — немцами.
— Договорились, — ответил священник. — И пусть мне не будет спасения, пусть я буду вечно гореть в Геене Огненной, но враг должен быть уничтожен! Нет ему места на нашей земле!
Глава 21
Старинный особняк, когда-то принадлежавший богатому купцу, теперь служил штабом 22-го сапёрного батальона. Зданию повезло: время и война обошлись с ним по-божески: лишь лепнина на фасаде местами обвалилась, обнажая красный кирпич, а в остальном он выглядел вполне неплохо.