— Странно, но я тоже ничего не чувствую… Хотя, какой-то знакомый запах… — произнёс призрак. — А я запахов особо и не чувствую, — признался он. — А тут словно ладаном тянет…
Я втянул носом воздух. И действительно — резкий, терпкий запах ладана смешивался с ночной свежестью. Этот запах не просто висел в воздухе — он давил. Словно невидимая волна накатывала на меня, обжигая изнутри.
— Агу, — прошептал я, чувствуя, как в груди начинает разливаться странное тепло. Нет, не тепло — жар. Будто кровь закипела в жилах. — Что происходит?
— Не знаю, — голос призрака звучал встревоженно. — Но тебе лучше уйти отсюда. Сейчас же!
Я попытался сделать шаг назад, но ноги не слушались. Попытался нырнуть в Тень, но безуспешно. Жар в груди усиливался. Ноги стали ватными. Земля качнулась. Мир поплыл, теряя контуры. Изумрудный свет Агу начал меркнуть, словно удаляясь от меня, хотя призрак находился рядом.
Через связь, которую я уже не осознавал полностью, в голову ворвался образ: «Берегись. Люди. Много». Это Бес поделился тем, что увидел. Но он опоздал со своим предупреждением.
— Это ловушка… — успел прошептать я, падая на колени.
Грудь сдавило. Воздух стал вязким, словно превратился в кисель. Я попытался вдохнуть, но лёгкие не слушались. Тень, которая ещё минуту назад была частью меня, начала сжиматься, отступая и прячась в резерве. А потом тьма накрыла меня. Но не та, что служила мне. Чужая. Пустая. Обычная. И моё сознание угасло в её неведомых глубинах.
Глава 19
Колонна из двух машин — «Опеля» Кранца и «Хорьха» жандармерии въехала на территорию штаба батальона уже ночью. Фары выхватывали из темноты пыльные клубы, которые медленно оседали на раскалённый за день асфальт. Ночь не принесла облегчения от жары; воздух всё ещё стоял плотный, душный, не позволяющий дышать полной грудью.
Первый автомобиль, чёрный «Опель» Кранца, остановился у парадного крыльца особняка, занятого штабом 22-го саперного батальона. Дверь открылась, и на землю ступил майор Хоффман. Он снял фуражку, провёл рукой по вспотевшему лбу, оставляя на коже грязную полосу. Его лицо было серым, осунувшимся, глаза запали глубоко в орбиты. Он выглядел не как офицер, вернувшийся из рейда, а как человек, который только что выползший из могилы.
Следом за майором вышел и Виктор Кранц. Он не спешил. Движения его были скованными, словно каждый шаг причинял ему боль. Он поправил чёрный плащ, плотно кутаясь в него, несмотря на духоту, стоявшую даже ночью. Его лицо было бледным, почти прозрачным. Проявившиеся в свете фонарей глубокие морщины делали его старше своих лет.