— Не трынди! — так же мысленно чертыхнулся я. — Не видишь, в каком я положении, балабол⁈ — прорычал я. — Лучше сделай что-нибудь!
Агу заметался, его сияние стало нервным, дерганым. Он наконец-то чувствовал мою боль, мою ярость.
— Попробуй шагнуть в тень! — выпалил он, тыкая призрачным пальцем в землю. — Ночь — Тени глубокие! Можешь даже использовать свою…
— Не могу! — огрызнулся я, чувствуя, как жилы на шее вздуваются от напряжения. — Пробовал уже!
— Тогда… — Призрак замер, его лицо исказилось гримасой бессилия. — Сделай вот что… — Но очередной совет Агу я уже услышать не успел.
Из-за куста, где затаился отец Федор, вдруг вырвался ослепительный поток Света. Плотный, всесокрушающий и направленный в сторону немцев. Но на самом деле никакого света не было. Партизаны — Хмурый и Дмитрич — его попросту не заметили.
А вот Агу, попавший в эту направленную волну энергии, вскрикнул — тонко, жалобно — и просто исчез. Развеялся, как дым на ветру. Надеюсь, что не окончательно, и он сумеет опять собраться воедино.
Меня же эта волна зацепила лишь своим краешком. Но ощущения были не из приятных. Будто меня одновременно окатили ледяной водой, и поджарили на костре. Было больно. Было тошно. Было ощущение, что с меня живьем сдирают кожу.
И вдруг, сразу после этой волны, давление вражеской силы резко прекратилось.
[1]В контексте партизанской и диверсионной деятельности времен войны КПМ — Конденсаторная Подрывная Машинка.
Это переносной источник электрического тока, который использовался для взрыва детонаторов по проводам.
Глава 23
Свет, исходящий от отца Фёдора, угас так же внезапно, как и вспыхнул. Давление, которое несколько секунд назад сжимало мою грудь невидимыми тисками, исчезло. У меня появилось несколько коротких секунд, пока немцы не опомнились и не применили еще какую-нибудь магическую хрень.
Я не стал думать. Я действовал: мгновенно оценив обстановку, я метнулся в первую попавшуюся тень — густую чёрную полосу, отброшенную кустом у насыпи. Мой план был прост и рискован: шагнуть сквозь Тьму и материализоваться прямо за спиной у настырных эсэсовцев. Никаких предубеждений от удара в спину проклятым тварям у меня не было. Да я еще теневым клинком в ране три раза проверну, чтобы надёжнее было.
Я нырнул в темноту, ожидая привычного холода, мгновенного перемещения и «смены декораций». Но вместо этого я почувствовал… «вязкость». Тень вокруг меня сгустилась, стала похожей на тёплую смолу. Я пытался сделать «шаг», но ноги увязли. Меня не выбрасывало в точке назначения.
Я как будто залип в этом «мрачном подпространстве» — Тени не желали выпускать меня в обычный мир. Что-то случилось внутри меня самого. Я подозревал, что спасительная «волна» Света отца Фёдора, задевшая меня самым краешком, как-то повредила саму Тень, нарушив синхронизацию входа-выхода.