Он не стал больше твердить, что я нечисть. Не стал говорить, что во мне бес. Потому что знал, что скажут ему в ответ. «Поповские суеверия». «Идеологическая ненадежность». «Вредительство». Похоже, что отрядный комиссар не любил, когда священник начинал видеть чертей там, где другие видели только предателей, диверсантов и классовых врагов. Быть священником в партизанском отряде — это уже ходить по лезвию. Один неверный шаг и…

— Командир, время уходит! — влез в разговор Хмурый. — Или кончать этого… И с собой придётся тащить. Возвращаться в лагерь не с руки.

— Развяжите ему руки, — приказал командир, разрывая напряженную тишину. — С нами пойдёт. Вдруг и вправду разведчик.

Хмурый достал нож из сапога и подошел ко мне. Острое лезвие чиркнуло по веревке. Если бы это были мои настоящие руки, сейчас кровь бы хлынула в кисти, вызывая покалывание, словно тысячи иголок вонзались в кожу одновременно. Но я ничего такого не почувствовал. Однако, потер запястья, чтобы не возникло ненужных вопросов.

— Слушай сюда, разведчик, — командир навис надо мной. — Я не знаю, кто ты. И проверить мне тебя нечем. Но, как мне кажется, немцев ты ненавидишь так сильно, как и каждый из нас.

— Угадал, — подтвердил я.

— Но учти, — голос командира стал ледяным. — За тобой присмотрят… Только рыпнись — сразу пуля в затылок. Без суда и следствия. Время такое. Военное. Ну, а докажешь, что тебе можно доверять — поговорим по-другому. По-другому не будет! -отрезал он напоследок.

— Принято, — сказал я.

— Хмурый! Отвечаешь за него головой! Если что не так — сразу в расход.

— Не извольте беспокоиться, — буркнул Хмурый. — Ну, давай, вставай. Чего разлёгся?

— И еще, — командир посмотрел на священника. — Федор, ты тоже с ними. Отвечаете за него головой! Оба!

Священник кивнул, стоя с абсолютно непроницаемым лицом:

— Я присмотрю, — сказал он.

— Ну, да, — хохотнул Хмурый, — ты ж у нас пастырь. Вот и попасёшь его немного.

— Отряд, сбор! — распорядился командир. — Выходим! Все проверить оружие. Патроны экономить — их у нас немного. Когда еще затрофеиться успеем?

Люди зашевелились в темноте. Я слышал, как они лязгают затворами, как переговариваются, обсуждая предстоящую миссию. Их отряд был небольшим. Человек пятнадцать. Не армия. Но для диверсии хватит. Хмурый подтолкнул меня стволом автомата (кстати, моего же) в спину.

— Давай, разведка — не задерживай!

Мы двинулись к выходу из старых каменных тоннелей. Я шел впереди, между Хмурым и Федором. Справа — автомат, готовый выстрелить. Слева — пистолет (батюшка, напротив ожидания оказался вооружён) и молитва, готовая вновь вышибить из меня дух. Я чувствовал себя зажатым в тиски.